Правительство исключило 11 шахт из перечня объектов госсобственности, которые подлежат приватизации. Речь идет о шести шахтах в Донецкой области, одном угольном предприятии во Львовской области и четырех – в Луганской области.По символичной цене
О целесообразности приватизации углепрома говорится давно. Стоит напомнить, что последние продажи состоялись в 2004–2005 годах, когда «Павлоградуголь» и «Краснодонуголь» стали частными. В то же время на фондовых биржах были проданы крупные пакеты уже разгосударствленных ОАО «Угольная компания ”Шахта Красноармейская-Западная №1”» и «Шахта ”Комсомолец Донбасса”». Тогда в казну поступило около 2,2 млрд. гривен: 92,11% акций «Павлоградугля» ушли на конкурсе за 1,4 млрд. гривен, 60% «Краснодонугля» — за 770,3 млн., за 33,27% акций шахты «Комсомолец Донбасса» государство выручило 25,627 млн., за 34,57% «Красноармейской-Западной №1» — 79,63 млн. гривен.
С тех пор неоднократно менялись министры угольной промышленности и все они считали необходимым продолжить приватизацию в отрасли, и эти планы находили поддержку в правительстве. В минувшем году председатель Фонда госимущества Александр Рябченко заявил, что приватизация угледобывающих предприятий будет проходить по новой для Украины процедуре. Убыточные шахты планировали продать за символическую цену.
Причина – в неготовности. Документальной…
В свое время Минэнергоугля определило 13 угольных предприятий, которые должны к 3 марта 2013 года провести подготовку объектов госсобственности, подлежащих приватизации.
Согласно приказу, в число таких предприятий вошли «Волыньуголь», «Донецкая энергетическая компания», «Макеевуголь», «Красноармейскуголь», «Артемуголь», «Львовуголь», «Орджоникидзеуголь», «Шахтерскантрацит», «Торезантрацит», «Снежноеантрацит», «Луганскуголь», «Первомайскуголь», «Донбассантрацит».
По какой причине 11 шахт были вычеркнуты из перечня объектов госсобственности, которые подлежат приватизации, однозначно сказать сложно. В одном из упомянутых выше угольных объединений области такое решение объяснили неготовностью, в том числе документальной, к смене формы собственности.
Приватизация не панацея?
А, как сказала в комментарии «Жизни» доктор экономических наук, заведующая сектором Института экономики промышленности НАН Украины Юлия Залознова, одной из предпосылок для такого решения могло стать и стремление профильных ученых донести до власти мысль о том, что полная приватизация отрасли не является решением проблем.
«Бездумная приватизация углепрома не решит всех проблем отрасли. К смене собственности каждого предприятия необходимо подходить индивидуально: ряд предприятий надо закрывать, а некоторые объединить», – уточнила Юлия Залознова.
В то же время высказывается мнение о том, что для шахт со сбалансированной экономикой уже найден инвестор. А убыточные предприятия не спешат приватизировать. К слову, убытки госшахт в июле 2013 года, без учета господдержки, составили 1,225 млрд. грн. (около 30 млн. грн. в день). И такая сумма на 216,8 млн. грн. больше, чем в июле прошлого года. В период с января по июль 2013 года общие убытки государственных шахт от выпуска товарной продукции составили 8,431 млрд. грн., что на 2,180 млрд. грн. больше, чем за тот же период 2012 года.
Купят, но не у государства
В министерстве сообщили, что на частичное покрытие расходов по себестоимости угольной продукции за семь месяцев государство выделило 7,8048 млрд. грн. Таким образом, себестоимость производимой продукции в июле составила 1 292,1 грн./тонна, а за семь месяцев – 1 384,1 грн./тонна. При этом стоимость товарной угольной продукции на рынке в июле составила 501,9 грн./тонна, а за январь-июль 2013 года – 504,5 грн./тонна.
Понятно, что не каждый инвестор готов взять на себя ответственность за улучшение производственных показателей таких предприятий. Поскольку объединений, добывающих пять-шесть миллионов тонн угля в год, всего лишь два – «Ровенькиантрацит» и «Свердловантрацит». Хотя малыми украинскими шахтами сейчас также интересуются инвесторы, которым нужен уголь для продажи его за границу. Но покупать такие предприятия они, скорее всего, будут не у государства, а у частных владельцев.
Наталья ПИЛИПЕНКО