Регулятор ужесточил требования к мониторингу операций клиентов. Теперь банки должны сопоставлять финансовую активность клиента с его возможностями и социальным статусом. Как отразится документ на отношениях «клиент-банк»?
На прошлой неделе НБУ «слегка» подправил перечень признаков, по которым определяется степень риска в банковской деятельности. Чиновники заявляют, что это стало следствием вскрытия ими неких «схемных операций», к которым нельзя было применить ни один из действующих ранее признаков.
С принятием изменений может серьёзно усложниться жизнь не столько банкиров, сколько клиентов, — в особенности тех, чьи финоперации покажутся подозрительными. А к таковым теперь можно будет отнести не только реальных злоумышленников, но и вполне обычных граждан и бизнесменов.
Не все новые признаки кажутся до конца продуманными и законодательно обоснованными. Что же должно насторожить банк и почему?
Прежде всего, банк заинтересуется финоперацией клиента, если нет документа, подтверждающего её очевидную экономическую целесообразность. Юристы-скептики утверждают, что такая формулировка весьма неопределённа и может трактоваться достаточно вольно.
Если банку ничего не известно о реальных возможностях клиента проводить ту или иную финоперацию, это также должно стать поводом для отнесения её к рисковым. То есть получается, что банковский служащий должен обладать информацией о том, чем клиент занимается, насколько доходный его бизнес и т. п. Вопрос, где он будет брать такую информацию и какие имеет на это полномочия, остаётся открытым. А клиенту придётся вместе с платёжкой подробно объяснять свои «реальные возможности».
Следующий интересный признак — несоответствие финопераций клиента информации, которая есть у банка, о его финансовом или социальном статусе. Иными словами, если СПД, не проводивший ранее никаких операций и имеющий пустой счёт, вдруг начал активную деятельность и на большие суммы, он сразу попадает «под колпак». То же касается и пенсионеров или безработных, через социальные счета которых начинают проходить непонятные для их статуса суммы и операции.
Ещё одним признаком с весьма сомнительной формулировкой является проведение клиентом или банком операций, в которых используются похищенные или недействительные документы. Тут банковскому сотруднику отводится роль чуть ли не правоохранителя или нотариуса. Каким образом обычный клерк без спецподготовки будет определять статус документа, остаётся загадкой.
Ещё несколько признаков касаются чисто банковской ответственности и особых претензий не вызывают, хотя дотошным юристам их формулировки также покажутся весьма размытыми. Это финоперации, которые могут быть связаны с фиктивным предпринимательством, конвертацией и легализацией средств, а также использование банковских счетов не по назначению.
Как утверждают в НБУ, расширение признаков позволит повысить действенность мероприятий регулятора по предотвращению использования банков в преступных целях.
Безусловно, дело это нужное, но, вероятно, не за счёт наделения банкиров не свойственными им функциями. Судя по документу, в НБУ всерьёз считают, что любой банковский клерк должен быть компетентен, как сотрудник правоохранительного органа, или на худой конец иметь базовую юрподготовку. Иначе правильно квалифицировать действия клиента и определять, подпадает он под тот или иной признак, банковский работник просто не сможет. К тому же размытость многих формулировок может создавать для недобросовестных банкиров почву для злоупотреблений.
Всё же, надеемся, принятие документа не парализует работу бизнеса и не приведёт к конфликтам и судебным искам к банкирам за безосновательную остановку финопераций. Иначе это только в очередной раз снизит уровень доверия к банковской системе.
Zavarnik