Количество зарегистрированных переселенцев в Покровске (до переименования Красноармейск, Донецкая об.) в какой-то момент составляло треть жителей. Сейчас внутренне перемещенные лица (ВПЛ) – примерно пятая часть населения этого 75-тысячного города, который обошли стороной обстрелы, но не обошла – война.
Были припадки и подарки
Эхо войны в Покровске, который отдельные издания называют прифронтовым (хотя, к счастью для покровчан, от города до линии разграничения – свыше 65 км), ощущают как в любом другом населенном пункте региона. Прежде всего – огромным количеством переселенцев, хлынувших сюда из действительно «горячих точек».
«С переселенцами в первое время работал не только отдел персонифицированного учета льготных категорий населения, но фактически все управление – около 60 человек, – рассказывает «Донецким новостям» заместитель начальника Управления соцзащиты населения Покровского горсовета Валентина Шаповалова.
«Ну, а ВПЛ было море. Здание у нас старое, и чтобы не обрушились перекрытия, мы даже ограничивали доступ, пропускали людей на второй этаж партиями. Сами спускались на первый этаж, чтобы выдавать справки… Полиция стояла здесь некоторое время постоянно: разводила потоки, помогала гасить конфликты», – продолжила она.
А конфликтов хватало. Люди, бежавшие от войны, приезжали порой чуть ли не в домашних халатах. Все находились в состоянии стресса. Но кто-то ушел в себя, а кто-то – выплескивал эмоции. И криком, и дракой…
«Стекло на входной двери ногой у нас выбивали. Истерики прямо в кабинете закатывали. Мы старались, не повышая тона, пояснять что, как и почему… Сами, пропитанные горем и болью переселенцев, буквально выгорали внутри. Бывает, домой приходишь, а нет сил даже детей обнять. Хочется просто забиться в уголочек и молча посидеть», – вспоминает Валентина Владимировна.
Прямо из здания УСЗН некоторых переселенцев увозила «скорая». Одного пожилого мужчину, у которого случился то ли инфаркт, то ли инсульт, не довезли – умер по дороге в больницу. Еще у одного ВПЛ был припадок эпилепсии – откачали…
«Многие до сих пор перед глазами. И детки тяжелые, и женщина из Авдеевки, которой во время взрыва оторвало ногу…», – вздыхает Валентина Шаповалова.
Но есть и светлые моменты. В то время, как одни проклинали работников УСЗН (будто те виноваты в войне), другие уверяли, что будут до конца дней своих молиться за соцработников.
Так, одна женщина-переселенка принесла вязаную салфеточку, сделанную своими руками. А онкобольная бабушка-переселенка, которой помогли представители УСЗН, подарили платочек, с вышитыми ею уголками. И такие подарки – дорого стоят. Потому что они – от сердца.
Сейчас в функции УСЗН входит выдача справки ВПЛ, оформление соцвыплат и проверки фактического места проживания. Получением и выдачей помощи переселенцам занимаются другие организации. Но в пиковые годы (2014 – 2015) представители управления соцзащиты предоставляли свою территорию для выдачи тех же продуктовых наборов, вещей, памперсов, бытовой химии. Их привозили религиозные и общественные организации, представители Красного Креста, Гуманитарный штаб Рената Ахметова.
Фиктивные ВПЛ и законодательный сумбур
Заместитель начальника УСЗН отметила, что наибольшее количество ВПЛ было зарегистрировано в Покровске в 2015-м – 27,5 тысячи. Год спустя их стало 15,8 тыс. Сейчас – 15,4 тысячи.
Уменьшение количества переселенцев связано с проверками (верификацией), которые были введены Постановлением Кабмина № 365 от 08.06.2016 «Порядок назначения (восстановление) социальных выплат внутренне перемещенным лицам». В результате таких проверок, а также данных от Госпогранслужбы, СБУ и других структур переселенцев могут лишить выплат, приостановить пенсии.
«Проверки критикуют, но тот факт, что они всего за год сократили количество переселенцев только в нашем городе почти на 12 тысяч, говорит о том, что подобная процедура необходима. Ведь многие люди не проживали по месту регистрации. Более того – регистрировались без ведома хозяев жилья. Это было особенно распространено до 2016 года. Мы ведь не требовали при оформлении справки ВПЛ разрешения хозяина жилья, каких-то бумаг из миграционной службы, так как их предоставление законодательно предусмотрено не было. Нам нужно был только заявление переселенца, в котором он указал бы адрес регистрации. Но когда пошли проверки, выяснилось, что порой до 10 человек якобы проживали по одному адресу», – поясняет Валентина Владимировна.
В июле решением Киевского апелляционного административного суда проверки переселенцев были признаны незаконными (сейчас Кабмин подал апелляцию на это решение), однако представители УСЗН продолжают проводить проверки переселенцев по заданиям, которые поступают от ведомств, осуществляющих социальные выплаты (Пенсионный фонд Украины, Фонд соцстраха, Центр занятости) согласно Порядку назначения (восстановления) соцвыплат ВПЛ.
Представители БФ «Право на захист» («Право на защиту») отмечали по этому поводу: «Часть управлений не выполняет решение суда и осуществляет проверки, поскольку должны составить акт, а иначе переселенцы не получат выплаты. Другая часть – выполняет решения, но не составляет акты, поэтому переселенцы не имеют возможности получать социальные выплаты и пенсии. А некоторые управления составляют обследования жилищно-бытовых условий непосредственно в помещениях управлений социальной защиты».
Понятно, что нужна единая практика для всех. Непонятно только, когда Минсоц иже с ним сделают соответствующие разъяснения.
Инспекторов травят собаками и угощают пирожками
Многочисленные проверки, которым подвергаются переселенцы, вовсе не в радость сотрудникам УЗСН. Это занимает массу времени и сил. Но – есть указание сверху, которое нужно выполнять.
«Проверки входят в обязанности государственных социальных инспекторов. У нас таких на момент принятия решения было всего трое. Они физически не могли охватить даже Покровск, не говоря уже о примыкающих к нам городе Родинское и поселке Шевченко. Чтобы осуществлять проверки по месту жительства такими силами, нужно было работать круглосуточно – без выходных, не есть, не спать. Когда увеличили штат инспекторов до шести человек, стало чуть легче», – отмечает Валентина Шаповалова.
Государственный социальный инспектор Алла Козловская поясняет, что до правительственного Постановления №365 они занимались выборочными проверками незащищенных слоев населения, получающих государственные пособия и субсидии. Ну, а после начала верификации ВПЛ объемы таких проверок увеличились в разы.
«Мы разбили город примерно на семь районов. Рекорд – 58 проверок, осуществленных одним инспектором в день. В среднем же охватывали 30-40 адресов: и частный сектор, и многоэтажки. Сейчас один инспектор проверяет 20-25 адресов в день. Я однажды специально взяла с собой шагомер: проверяя 28 адресов, прошла 8 км», – рассказала Алла Анатольевна.
Во время таких проверок случается всякое. И собаками травят, и оскорбляют.
«Знаете, как обидно, когда заявляют: "Вас бы под «Грады»!"… И матом кроют. Будто мы эти проверки придумали, – вздыхает социнспектор. – Помню, пришла с проверкой в частный сектор. Открывается калитку пьяный мужик – и прямо на меня несется огромная овчарка. Я начинаю кричать, будто сирена. Собака – в шоке, дает задний ход… Я, понятно, тоже».
Если в частном секторе достают собаки, то в многоэтажках – домофоны. Инспектор набирает нужную квартиру, а в ответ – тишина. Или – ругань. А ведь нужно либо осуществить проверку, либо оставить соответствующее уведомление. Тогда инспекторы начинают обзвон соседей. Выслушивают о себе, опять же, много интересного…
Впрочем, есть и лучики света в далеко не простой работе инспекторов. И на чай зовут, и пирожками угощают. Но это – скорее исключение, чем правило.
«Не хочу даже уезжать отсюда…»
«Нужно больше однозначности в законодательных актах, чтобы применять их, не задумываясь, что обидишь человек или преступишь закон. К примеру, не застав человека по месту регистрации, мы даем ему всего 3 дня, чтобы он это самое место регистрации подтвердил. Но ведь его может не быть дома по важным обстоятельствам! Мы же, согласно нынешним правилам, спустя три дня должны признать, что фактическое место идентификации не подтверждено. В итоге – масса проблем у всех», – отмечает Валентина Шаповалова.
Кроме урегулирования норм законодательства, есть и другие моменты, которые облегчили бы работу УСЗН.
«Хотелось бы более совершенную компьютерную технику. Наше "железо" некоторые новые программы попросту не тянет. У ряда специалистов управления не компьютеры, а "пишущие машины" с мигающими экранами.. Да и штат бы побольше. У нас ведь, кроме работы с переселенцами – все льготные категории (в том числе участники боевых действий, участники АТО, чернобыльцы, многодетные и т.д.). Также мы занимаемся выплатами социальной стипендии студентам, адресной помощи нуждающимся», – делится Валентина Владимировна.
В Покровске адресную помощь на аренду квартиры и оплату ЖКХ-услуг (т.н. «пособие переселенца – 442 грн для трудоспособных, от 844 грн для нетрудоспособных) получает более 2,6 тысячи переселенцев, другие виды соцспомощи (но они также могут получать адресную) – более 600 ВПЛ.
Мы разговорились с Сурайо Девановой, которая как раз пришла на продление адресной помощи. Женщина – переселенка из Донецка. Жила в Буденновском районе. В августе 2014-го, когда столица шахтерского края сотрясалась от обстрелов, Сурайо выехала с семьей в Узбекистан, к родным. А в начале 2016-го они перебрались в Покровск, который «разрекламировали» земляки.
У семьи – трое деток. Все пристроены: старшие ходят в школу, младший – в садик. «В Донецке мы не могли в садик устроить деток. А здесь – без проблем. Не хочу даже уезжать отсюда. Мы с мужем работаем на рынке, снимаем жилье, получаем "детские", адресную помощь. Конечно, мечтаем, чтобы скорее закончилась война. Но даже после наступления мира, скорее всего, останемся в Покровске», – делится Сурайо, но просит ее не фотографировать.
Донецкие Новости