Выступление известного саксофониста Сергея Летова в Донецке прошло в миниатюрном зале, явно неподходящем для такого рода концертов. Несмотря на то, что зрителям приходилось сидеть на полу, сцене или стоять в дверях, вряд ли те, кто решил посвятить субботний вечер джазу, остались недовольны.Сергей Летов известен почитателям самой разной музыки. Ценители джаза любят его как прекрасного саксофониста и флейтиста. Любителям русского рока он известен как музыкант, участвовавший в студийных записях едва ли не всех известных групп восьмидесятых. И, наконец, поклонники панка его знают, как старшего брата покойного Егора Летова, лидера группы «Гражданская оборона».
Возможно, из-за такой разносторонней известности Сергея Федоровича, на его концерт в небольшой кинотеатр «Кинокульт», где 50 зрительских кресел и еще пара десятков мест на полу, пришли самые разные люди. Некоторые явно ожидали увидеть на сцене панка, пусть даже и с саксофоном, другие, наоборот, надеялись на что-то более академическое.
С виду же музыкант больше напоминал типичного профессора физики: борода, лысина, очки, сдержанная манера поведения и тихий голос. Даже футболка с надписью «Jazz» едва ли выдала бы 56-летнего музыканта на улице. Тем не менее, когда Летов берет в руки саксофон, он становится единым целым не только с музыкальным инструментом, но и с музыкой.
Выступление состояло из двух частей: в первой Сергей Летов выбирал на ноутбуке фоновую музыку и под нее играл на саксофоне или флейте. Эта часть как раз тяготела к академизму, даже несмотря на явную неканоничность компьютера и видеопроекций за спиной музыканта (по всей видимости, кинотеатр решил не отходить полностью от своего изначального формата).
Вторая часть, напротив, состояла из импровизаций. На сцене сошлись москвич Сергей Летов (саксофон и флейта), киевлянин Юрий Зморович (труба и голос) и харьковчанин Максим Трянов (гитара).
«Добавлю вам немного здорового маразма!» – произнес в микрофон Зморович, и начался сумасшедший «джем». Потрясающий уровень мастерства всех троих исполнителей и их явная усталость от музыкальных канонов позволили родиться чему-то, не поддающемуся описанию.
Если все же попробовать, то, видимо, вышло бы нечто похожее на выступление Юрия Зморовича, то прокручивавшего вперед-назад аудиопленку, то произносившего в микрофон что-то совершенно нечленораздельное, очевидно, на языке импровизации, одинаково понятное (или, наоборот, непонятное) во всех уголках мира.
Иван Бухтияров