Текущий год стал серьезным потрясением для налоговой системы Украины: сначала в стране заработал Налоговый кодекс, который вызвал многочисленные нарекания бизнеса, после чего службу возглавил самый молодой руководитель за все время ее существования. О результатах работы с плательщиками, грядущих изменениях в налоговом поле и наиболее острых проблемах бизнеса рассказал глава Государственной налоговой службы Александр Клименко.
Подписав письмо об ограничении на включение убытков, в Государственной налоговой службе (ГНС) хотели увеличить поступление налога на прибыль в текущем году на 7 млрд. грн. Эти ожидания оправдались?
Письма с такой формулировкой не было. Мы разослали рекомендации смотреть на экономическую суть убытков. Нигде в письме не было сказано о запрете включать убытки прошлых лет в текущую отчетность. Какой риск мы видим? У нас 373 тыс. плательщиков налога на прибыль. Из них 10 тыс. имеют убытки прошлых лет, которые составляют 131 млрд. грн. – в 6,5 раз выше докризисного показателя. Мы смотрим на валовые доходы этих предприятий и видим, что они в 2,5 раза превышают показатели реального бизнеса. Таким образом, убытки являются следствием применения схем, и к ним перетекает часть реального сектора, чтобы минимизировать уплату налога. Мы должны пропускать эти факты? Нет. Мы должны реагировать. И мы достигли ожидаемого, сократили убытки.
Такая практика продолжится и в следующем году?
Это практика всех зарубежных налоговых служб. Мы прежде всего смотрим на экономическую составляющую процесса и, исходя из этого, строим нашу работу.
В ноябре ГНС собрала рекордную сумму налогов – 22 млрд. грн. Это опровергает то, что экономика находится в преддверии кризиса или это результат жестких фискальных методов?
Я бы не делал заявлений о том, есть кризис или нет. Мы даем оценку не только по объему сбора налогов, но и по другим категориям. Например, по добровольной уплате налогов, уровень которой уже составляет 96%. Кроме того, у нас достаточно жесткая работа с теневым сектором. Мы автоматизировали систему, определили алгоритм, исключили человеческий фактор, сделали «дорожные карты», то есть процесс максимально удобный и простой для того, чтобы инспектор мог взять его как трафарет и понимать, что он должен увидеть и как реагировать.
Вы доведете до 100% добровольную уплату налогов в 2012 году?
Мы будем стараться по максимуму. 100% – это показатель, на который мы хотим выйти.
Налоговый долг 110 тыс. предприятий к октябрю вырос на 13,5 млрд. грн., поэтому вы пригрозили должникам «суровыми мерами». Какими? Дали ли они результат?
Дали. Налоговый кодекс предоставляет нам более чем достаточные права, чтобы решать вопросы о взыскании платежей, не поступивших в госбюджет. Это и опись активов, и их продажа, и арест счетов – целый комплекс мер. Благодаря им за три месяца удалось сократить долг на 1,12 млрд. грн., а количество предприятий-должников – на 4,5 тыс. Сегодня подключаются и судебные органы, и исполнительная служба, работаем командой. За октябрь-ноябрь в суды было направлено 4 тыс. исков для взыскания 821 млн. грн. По инициативе налоговой службы начаты 942 дела о банкротстве для взыскания 907 млн. грн. Так и будем продолжать, суммы взыскания только увеличатся.
297 предприятий получили возмещение НДС в автоматическом режиме на 14 млрд. грн. Это 35% от общей суммы возврата. И президент, и ваш предшественник Виталий Захарченко обещали до конца года увеличить объем возврата в оперативном режиме до 90-95%. Почему не получилось?
Кто участники процесса? Предприятия и государство. Государство свою часть работы выполнило, предъявило четкие критерии, по которым предприятия могут получить возврат «автоматом». У нас есть 2 тыс. предприятий, которые подают заявки, и компьютер в автоматическом режиме отбирает соответствующие критериям. Обычное возмещение тоже идет, но проводятся проверки в четко регламентированные сроки. В Голландии, например, если инспекторы видят риски, они убирают возмещение, но их никто не ограничивает по срокам, разбирательство может длиться и полгода, и больше. Да, 14 млрд. грн. дают меньший процент возмещения, чем мы говорили, но есть же динамика.
На каком основании налоговики требуют от предприятий, получивших НДС «автоматом», сразу же заплатить часть средств обратно в виде налога на прибыль?
Я вам официально заявляю, что для получения НДС никто не платит авансом налог на прибыль. Происходит так: мы смотрим на предприятия, у которых есть достаточная база налогообложения по налогу на прибыль. И говорим, что если через квартал вы заплатите достаточно крупную сумму, аккумулировать ее будет сложно. И мы договариваемся. Вот откуда идут авансовые платежи по налогу на прибыль.
То есть предприниматели говорят неправду?
Я задаю вопрос: если у предприятия нет объекта налога на прибыль, то что оно тогда будет оплачивать, авансировать? А мы ведь смотрим по каждому региону, какой там баланс, динамика переплат.
А почему предприятие должно авансировать?
Если в компании этого захотят и сочтут экономически выгодным. Заставить мы не можем, можем предложить.
Считается, что с налоговой лучше не спорить. Тем более что это оборотные средства, которые изымаются...
Я лично разговаривал с представителями многих ФПГ, и они говорят, что им это выгодно.
Считаете ли вы логичным объединение ГНС и Гостаможни в департамент при Минфине?
Этот вопрос не ко мне. Я считаю логичным любое решение, которое пойдет на пользу плательщику и стране. А пойдет ли оно на пользу, нужно внимательно разбираться. Для этого создана экспертная группа при Минфине.
Сколько составляют суммы переплат? Только по I кварталу Счетная палата говорила о росте на 1 млрд. грн.
Этот вопрос к Счетной палате. Мы сегодня имеем четкое снижение суммы переплат на 7%, или на 126 млн. грн., до 1,7 млрд. грн. Что касается переплат по прибыли, то мы имеем очень незначительный рост – около 200 млн. грн., до 11 млрд. грн.
Почему реформа специализированных инспекций по работе с крупными плательщиками оказалась неудачной, а ГНС не перевела всех таких плательщиков на обслуживание в специнспекции?
Не надо говорить, что все плохо. Реформа идет, но нужно понимать, что написать постановление не так сложно, как выполнять. Вопрос – в психологии плательщиков. Когда я работал в Донецке, ни один плательщик не был доволен, что его переводили на обслуживание в специнспекцию, потому что к нему там было более пристальное внимание. Однако через три месяца его сопровождения ни один плательщик уходить не хотел. Мы готовы к формированию центрального офиса для крупных плательщиков, и в ближайшее время будет принято постановление Кабмина о создании офиса. Сейчас проходит согласование с Минюстом.
На итоговой пресс-конференции президент заявил, что до конца года будут наработаны изменения в Налоговой кодекс, которые передадут в парламент. Какие будут изменения?
У нас есть инструменты, например горизонтальный мониторинг. И наша задача его популяризировать, поскольку сейчас в нем участвуют всего пять предприятий. С нового года параллельно с созданием офиса крупных плательщиков будем распространять горизонтальный мониторинг на половину всех крупных плательщиков. Предложения могут быть самыми разными. Все зависит от бизнеса. Главное для меня – услышать, чего хочет плательщик. Бизнес хочет стабильного законодательства. Называть изменения в кодекс не буду, я же понимаю вес своего слова. Лично я поставил перед ГНС несколько стратегических задач на следующий год. Среди них – создание налоговой службы как сервисного, а не фискального органа, развитие стимулирующей функции, например, уже есть критерии автоматического возмещения и рискоориентированная система. В компаниях будут понимать, что добросовестные плательщики не увидят нас у себя. Кроме того, я поручил снять неоднозначные трактовки законодательства максимально в пользу плательщика. Далее будет устойчивое и ритмичное наполнение бюджета, а также пропаганда налоговой культуры.
Наталья Непряхина, «Коммерсант-Украина»