Восприняв как факт несостоявшееся подписание договора об ассоциации между Украиной и ЕС, наше общество окунулось в волну протестных акций. Между тем причины паузы в евроинтеграционном процессе так и остались непроанализированными.Самая распространенная информация, которую вынесло общество из дискуссий между украинской делегацией и европейскими политиками в Вильнюсе, заключалась в том, что Украина требует от Евросоюза 160 млрд. евро в течение 4-10 лет, чтобы компенсировать потери и вложения отечественной экономики.
Между тем руководство Кабинета министров уже после окончания саммита уточнило, что в переговорах с европейцами не идет речь о выделении ЕС Украине финансовой поддержки в таких масштабах. Премьер-министр Николай Азаров и первый вице-премьер Сергей Арбузов заявили украинским телеканалам, что Украина не просит у ЕС 160 млрд. евро. Арбузов подчеркнул, что им необходимо до 10 млрд. евро кредитных средств. «Примерно в сентябре я подавал расчеты. Нам было достаточно 3-5 млрд. евро, которые бы дали возможность нас поддержать, чтобы запустить модернизацию. Кризис усугубился, нужно снова сделать расчеты и выйти на какую-то сумму, но это не 160 млрд. евро, это может быть 10 млрд. евро. И то мы просили кредитные линии: когда придет время, мы вернем», – заявил он.
Так какая из цифр верная, кто и за что должен платить? Попробуем разобраться.
Откуда взялись миллиарды?
Стоит отметить, что 160 млрд. евро, озвученные на саммите в Вильнюсе, на самом деле взялись не с потолка и не от острого нежелания власти вступать в Евросоюз. Эта цифра в числе прочих содержится в аналитической записке под названием «Интеграционные риски Украины», подготовленной для Кабмина ведущими экономическими институтами Национальной академии наук Украины. И относится она к затратам отечественных предприятий, которые им необходимо понести для приведения в соответствие своих производственных мощностей и выпускаемой продукции к европейским техническим регламентам. Дело в том, что по условиям зоны свободной торговли Украина обязуется соблюдать техрегламенты, принятые в ЕС. И, естественно, это будет одним из важнейших условий доступа наших товаров на объединенный рынок.
Если точнее, то по данным исследования, проведенного украинскими экономистами, сумма необходимых в течение нескольких лет затрат по основным отраслям промышленности составляет 156,3 млрд. евро.
Из этой суммы треть – экологические стандарты (установка современного очистительного оборудования на заводах и фабриках), 2/3 – технические регламенты и другие нормы ЕС. Эту цифру эксперты вывели, проанализировав, сколько потратили на аналогичные цели Польша, Чехия, Словакия и Венгрия. Например, затраты Польши оценивались в 83 млрд. евро, из которых 67,3 млрд. ушли на модернизацию транспортной инфраструктуры и защиту окружающей среды. Венгрии на адаптацию к нормам ЕС понадобился 51 млрд. евро. Переход на евростандарты Чехии обошелся в 8 млрд. евро, из них львиная доля пошла на защиту окружающей среды и сельское хозяйство. Словакия потратила 6,4 млрд. евро, самые большие инвестиции потребовались для поддержки бизнеса и остановки реактора АЭС. В целом эти четыре страны с общим населением 65 млн. человек потратили 149 млрд. евро.
Эксперты рассчитали, что львиная доля расходов у нас придется на 2013-2017 годы: по 15-20 млрд. евро ежегодно. «Поиск ресурсов для этих целей становится самой актуальной проблемой», – резюмируется в документе.
Причиной остановки евроинтеграции стала необходимость разобраться, за счет каких ресурсов, будь то частные или государственные инвестиции, поддержка со стороны ЕС и международных фондов реально защитить экономику в переходный период.
Дополнительные затраты
Стоит отметить, что это далеко не единственные значительные финансовые вложения, которые необходимо будет осуществить государству и бизнесу на пути в ЕС. Ассоциация и ЗСТ с Евросоюзом, помимо всего прочего, предполагают дальнейшую интеграцию Украины в единую энергетическую систему Европы. Положения второго и третьего энергопакетов предусматривают меры по энергосбережению, которые мы будем обязаны применять. Согласно расчетам НАНУ, положительный эффект эти меры дадут не ранее, чем через восемь лет, да и вложиться придется прилично: при этом именно первые семь лет потребуют наибольших вложений. Так, необходимые вложения в 2014-2020 годах оцениваются в 14,6 млрд. евро ежегодно, а экономить мы будем
5 млрд. евро.
А в следующем десятилетии мы сможем ежегодно экономить 8,5 млрд. евро при вложении 8,2 млрд. евро в год. И, соответственно, выйдем в плюс на 300 млн. евро.
«Это расчет по формуле «2,5 к 1»: чтобы получить 1 млрд. экономии, сначала нужно вложить 2,5 млрд. С такой оценкой я полностью согласен, — считает независимый эксперт по энергетике Валентин Землянский. — Украина не готова сейчас к вхождению в европейский энергетический рынок по причине высокой энергозатратности нашей экономики и нашего жилищного фонда. И в ближайшей перспективе ситуацию изменить невозможно».
В аналитической записке указывается и ряд отраслевых рисков. Так, например, для предприятий пищевой промышленности отмена экспортного сбора на семена подсолнечника вызовет сокращение производства подсолнечного масла. В сельском хозяйстве несоответствие стандартам ЕС значительной части отечественной продукции приведет к тому, что импорт из ЕС увеличится, а экспорт в ЕС останется на прежнем уровне. Транспорт: потери в перевозках, так как 80% транзита формируются в рамках ТС, который будет искать альтернативные маршруты.
Полюса зрения
Поляризация точек зрения на необходимость сиюминутного вступления в ЕС привела к тому, что многие цифры, озвученные в процессе обсуждения, оказались неправильно восприняты. Во-первых, причиной остановки евроинтеграции стало не желание украинского руководства выдавить из ЕС 160 млрд. евро, а необходимость понять, за счет каких ресурсов, будь то частные, государственные инвестиции, поддержка со стороны ЕС или международных фондов, реально выполнить необходимые мероприятия, чтобы открытие рынков не стало губительным для большинства отечественных предприятий.
Доля импорта нашей продукции как в страны ЕС, так и ТС, весьма значительна и Украина не имеет возможности выбирать что-то одно в противовес другому. Это является одной из особенностей интеграционного процесса.
Во-вторых, неподписание ассоциации в Вильнюсе не значит, что Украина приняла окончательное решение вступить в Таможенный союз, куда ее так долго и упорно зазывает Россия. Доля импорта нашей продукции, как в страны ЕС, так и ТС весьма значительна и мы не имеем возможности выбирать что-то одно в противовес другому. Россия в свою очередь уже заявила, что 160 млрд. евро – это потенциальные потери Украины от первого этапа интеграции в ЕС, следовательно российское правительство не намерено оплачивать за нас этот выбор. Дальнейшие же отношения между странами в связи с приостановкой процесса подписания Соглашения об ассоциации будут предметом переговоров. Это касается и вопросов цены газа, где наши соседи пока не видят основания для того, чтобы идти на уступки. Кроме того, высказывалось мнение, что украинская экономика слишком слаба для присоединения к ТС.
Звучала также критика расчетов экономистов, связанная с тем, что указанные в документе объемы помощи Польше и другим странам в основном были ими получены уже в статусе полноправных членов ЕС, а не при подписании Соглашения. И все же необходимо принимать во внимание то, что формат интеграции, предложенный нам в Вильнюсе, был особенным и учитывал создание той самой зоны свободной торговли, которая работает между полноправными членами ЕС. И, соответственно, несет те самые затраты, о которых говорилось выше.
Таким образом, вопрос поиска источников финансирования системных преобразований был и остается открытым, несмотря на цивилизационный выбор и европейские ценности, от чего никто отказываться не собирается.
Максим СТРЕЛЕЦКИЙ