Каждая история ветерана Великой Отечественной войны уникальна, а поэтому по-своему интересна. Только от них можно узнать, как на самом деле завоевывалась свобода нашей страны. За смелость, выносливость и огромное чувство патриотизма они, несомненно, заслуживают звания героев. Среди тех, кто пережил все ужасы войны и защищал родную землю от фашистов, был и Михаил Мокин. Даже в столь преклонном возрасте он не только преподает в Донецком национальном техническом университете, но и долгие годы возглавляет совет ветеранов вуза, сохраняя историю для потомков и помогая ветеранам решать их вопросы.Война стала для него, пожалуй, самым болезненным воспоминанием. Но несмотря на то,что в нынешнем году Михаил Андреевич отметил 90-летний юбилей, он помнит практически каждый день боевых действий.
– Я был самым старшим из пяти детей, – рассказывает Михаил Мокин. – Рос в рабочем поселке Путилово под Ленинградом. Отца призвали сразу, он был моряком-подводником Балтийского флота. В 1943 году нам пришло известие, что он пропал без вести. Больше о его судьбе мы ничего не знаем. Когда началась война, я только закончил девятый класс. И глядя на старшеклассников, мы с друзьями решили пойти на фронт добровольцами.
В военкомате наше рвение не оценили и посоветовали есть больше каши и приходить, когда подрастем. Но мы были настойчивы и в третий раз для нас нашлась работа – направили рыть окопы, расчищать место под новые аэродромные площадки.
После начала блокады Ленинграда Михаила Мокина с двумя товарищами определили в специальный отряд. Сначала боролись с наводчиками и диверсантами, а затем строили знаменитую Дорогу жизни через Ладожское озеро, которое поливали из рукавов замаскированных пожарных машин.
– Потом нас перевели на строительство 20-километровой колеи железной дороги на ветке Ленинград-Тихвин. Здесь меня тяжело ранило после минометного обстрела. Голова, шея, плечо, руки были посечены осколками. Часть из них так и остались в теле.
В госпитале города Ленинска-Кузнецкого, когда боевые раны затянулись, врач поинтересовался, куда он хочет вернуться. – Не задумываясь, я сказал: отправляйте в Ленинград. Но глядя на меня, худого и изможденного, он ухмыльнулся и сказал: «В училище!». Так я попал во второе Томское самоходно-артиллерийское училище. Обучение проходило по сокращенной программе за полгода. В начале 43-го назначили командиром взвода противотанковой артиллерии в 775-й артиллерийский полк 243-й стрелковой дивизии на 2-й Украинский фронт. Участвовал в боях под Изюмом. Освобождал города Краматорск, Запорожье, Кировоград, Никополь, потом Николаев, Одессу, Дубоссары, Бельцы… И за каждым названием – тяжелые бои. После разгрома вражеской ясско-кишиневской группировки, лишь стали мелькать границы – румынская, венгерская, чехословацкая. Нашу дивизию командование фронта направило на выручку населению восставшей Праги. Мы опередили дивизию гитлеровцев «Викинг», получившей указание уничтожить столицу Чехословакии, – говорит ветеран.
О капитуляции фашистской Германии стало известно вечером 8-го мая. Мы как раз вели бой с остатками дивизии «Викинг». И вдруг послышалась какая-то непонятная канонада в наших тылах: в небо полетели ракеты, трассирующие пули. Я вышел на связь со штабом, чтобы узнать в чем дело. Начальник дивизиона в трубку орет: «Мо-о-окин! Победа!!!.» Я растерялся и спрашиваю: «Так что? Отбой?». А он как прикрикнет: «Ты что? Видишь, что эсэсовцы не сдаются? Давай, крой их!». Для нас война продолжалась. Несмотря на то, что с самолетов сбрасывали листовки с новостью о капитуляции Германии. Это был мой первый день победы, – признается Михаил Андреевич.
Бои возле речки Сазава
– На другом берегу располагался город Немецкий Брод. Мы должны были уничтожить мост, чтобы они не смогли перейти на тот берег. И лишь 17 мая вечером они выбросили белый флаг. Этот день для меня стал второй, но не последней победой, – отмечает Михаил Мокин.
Дивизию перебросили под Дрезден, потом погрузили в эшелон – и на Варшаву.
– Сказали, что дальше – Москва! Но отвезли в Иркутскую область и, присоединив к Забайкальскому фронту, отправили воевать с японцами. – Мы должны были выйти в тыл японско-квантунской армии. А для этого предстояло еще пройти немало препятствий. Сначала пересекли монгольские степи, потом была пустыня Гоби, затем еще препятствие – Хинганские горы. Много наших тогда полегло. Третью свою победу я праздновал лишь в сентябре, когда был подписан акт о капитуляции Японии, – вспоминает ветеран.
– В Донецке я оказался случайно. После увольнения мне дали документ, согласно которому я должен был получить квартиру в Ленинграде в течение двух месяцев. Но там мне объяснили, что жилье я могу ждать и десять лет. И я решил поехать в гости к своему сослуживцу, который жил в Донецке.
Когда я приехал сюда, влюбился в город и остался. С 1976 года преподаю в Донецком национальном техническом университете. Здесь живет моя семья, мои дочки и внуки. Донецк стал для меня родным, – вспоминает Михаил Андреевич.
О нынешних событиях в Украине ветеран говорит неохотно. Видно, что ему очень больно наблюдать за происходящим. – Когда я приехал сюда, это была цветущая страна. И я хочу, чтобы она оставалась сильной и богатой, – вздыхая, продолжает Михаил Андреевич.
Сердце ветерана ранит то, что в традиционный День Победы ожидаются провокации. – Возложение цветов, встречи, концерты, парады для нас очень важны. Мне бы хотелось, чтобы этот день все мы отметили без противостояний. Пусть он будет мирным и торжественным, – высказал пожелание Михаил Мокин.
Дарья ГОНЧАРОВА