Служба финансовых расследований — так называемая финансовая полиция — может стать как той же налоговой милицией, только в новой униформе, так и аналитическим центром, отправляющим под суд олигархов и крупный криминалитет.
В поисках карающего меча
Весной прошлого года министр финансов Александр Данилюк во всеуслышание заявил о стремлении ликвидировать налоговую милицию в Украине. Более того, высокопоставленный чиновник назвал её «ом номер один». Случилось это на конференции «Неделя структурных реформ в честь Кахи Бендукидзе».
Покойный грузинский реформатор наверняка положительно воспринял бы такой радикальный настрой главы Минфина. Сам Бендукидзе (как и большинство его коллег по «команде Саакашвили») был не против жёстких мер по отношению к нарушителям закона, — правда, только к тем, которые останутся после кардинальной либерализации законодательства. «Если мало законов и мало бандитов, тогда те, которые бандиты, должны сидеть в тюрьме», — заявил он на встрече с украинскими бизнесменами ещё в 2012 году.
Вопреки рекомендациям грузинского друга Украины вышеозначенной либерализации законодательства в нашей стране не произошло. Но создание нового «карающего меча» было спланировано давно, с первых дискуссий о необходимости ликвидации налоговой милиции. Анонсированная правительством замена — Служба финансовых расследований (СФР), в просторечии именуемая «финансовой полицией». Специалисты всё же настаивают именно на корректном официальном названии: мол, оно более точно передаёт суть преобразований. СФР должна стать не полицейской, репрессивной структурой, но в первую очередь аналитическим центром.
Что строим?
Впрочем, это некое усреднённое представление о будущем государственном органе. В деталях чиновники, общественники и эксперты рисуют СФР по-разному. В госструктурах чёткого общего плана тоже нет. А он нужен «на вчера», так как премьер-министр Владимир Гройсман уже пообещал появление этой службы до конца 2017 года.
Пока есть общая позиция госслужащих, что СФР возьмёт на себя все функции, которые касаются контроля за финансовой деятельностью и уплатой налогов и которые сейчас распределены между разными структурами. То есть помимо налоговой милиции в СФР должны «войти» Госслужба финмониторинга, подразделения по борьбе с экономическими и финансовыми преступлениями из силовых ведомств, возможно, Национальное агентство по возвращению активов и т. д. Если в каком-то госоргане останется отдел, дублирующий функции СФР, вся реформа может быть перечёркнута «бегом наперегонки», как это сейчас иногда происходит с новыми антикоррупционными органами.
Вопросы, которые предстоит решить ещё «на этом берегу»: будет ли СФР силовым органом и кому она будет подчинена?
Зарубежный опыт и логика либерализации бизнес-климата подсказывают, что СФР должна быть мозгом, а не кулаками: на «маски-шоу» отечественный бизнес насмотрелся вдоволь, к тому же применение кнута в финансово-экономических вопросах ощутимого результата для страны не приносит. Однако если СФР будет наследовать кадры и принципы работы существующих госорганов, то скорее всего силовые полномочия ей оставят.
Что же до места СФР во властной иерархии, то варианты рассматриваются тоже разные; соответственно разные ожидаются и последствия. Наиболее вероятно, что новая служба, как и ГФС сейчас, останется формально в структуре Минфина, при этом её руководство будет определяться Кабмином. Непосредственное подчинение Минфину или руководителям ГФС грозит узурпацией контроля за финансами в одном ведомстве. Не исключён вариант создания относительно независимой структуры, как НБУ, или подчинение СФР, например, Минэкономразвития.
Поборемся с Аль Капоне
Помимо юридических нюансов, важно и какую стратегию работы выберет для себя создаваемая служба. Намерения могут быть прописаны так, что позавидуют государства с самыми большими свободами для бизнеса. А вот реализация этих намерений может быть разная.
Посягательство на коррупционные схемы в высших эшелонах власти и махинации крупного бизнеса — задача амбициозная, означающая фактически деолигархизацию. Такая деятельность СФР может оказаться даже более важной, чем потуги Национального антикоррупционного бюро или антикоррупционной прокуратуры. Сейчас финансовая полиция, как её официально ни называй, имеет крайне важное значение в мире: современные технологии упрощают отслеживание финансовых потоков, а каждое преступление оставляет за собой финансовый след. Поэтому СФР может покончить со многими преступниками. Как тут не вспомнить старую историю о мафиози Аль Капоне, которого «закрыли» за уклонение от уплаты налогов. Но такая цель потребует и принципиальности, и титанической работы.
Другое дело, если СФР возьмёт на себя функции «выбивания» свежевведенных многотысячных штрафов за незаконную предпринимательскую деятельность или нелегальных работников… Эта «зона ответственности» никаких опасностей не сулит и принципиально новых подходов к работе не требует. Каха Бендукидзе, да и наши авторы образа честного милиционера с его твёрдым убеждением, что вор должен сидеть в тюрьме, вряд ли бы оценили такую переквалификацию, но кто их спросит?..
Zavarnik