Оптимисты утверждают: украинская экономика преодолела кризис. Экспорт отечественной продукции в I квартале 2017 года по сравнению с аналогичным периодом 2016-го рванул вверх чуть ли не на треть — на 28 %. Рост объёмов продаж за рубеж показали почти все отрасли экономики. Вот только структура нашего экспорта вызывает сомнения…
Мука, но не макароны
В структуре экспорта украинских товаров по отраслям 44 % — за аграрным сектором и пищевой промышленностью. Уступает продукция металлургии — 23 % экспорта, 10,4 % — машиностроение и 9,2 % — минеральные продукты. Снижение экспорта замечено лишь в производствах древесины и химической продукции, связанных с переориентацией рынка.
Рост экспорта в I квартале экономисты связывают с успехами продажи руд и железорудных концентратов (увеличение экспорта на $331,9 млн), подсолнечного масла (на $315,7 млн), соевых бобов (на $225,9 млн), проката плоского горячекатаного (на $190 млн), кукурузы (на $140,4 млн), полуфабрикатов из стали (на $125,2 млн), сахара (на $116,3 млн), пшеницы (на $110,6 млн), ферросплавов (на $100,7 млн) и ячменя (на $65,8 млн).
Экспорт услуг составил 17 % от общей суммы и вырос в сфере перевозок ($1,332 млрд), туризма ($0,051 млрд) и переработки сырья ($0,335 млрд).
В IT-сфере и строительстве налицо падение экспорта услуг.
Общая картина показывает следующие тенденции: основным торговым партнёром Украины на сегодняшний день является Евросоюз; основная доля экспорта приходится на сырьё и продукцию после простейшей переработки. Грубо говоря, мы продаём зерно и муку, но не макароны, прокат и окатыши, но не машины и оборудование.
Банановые республики
Подобная структура экспорта — удел бедных стран; но политика сырьевого экспорта и богатейшие государства приводила к банкротству.
Испания после колонизации Америки целенаправленно отказывалась от развития промышленности в пользу производителей шерсти, зерна и предметов роскоши. Но рост цен продолжался, а запасы американского золота таяли. С 1596 по 1653 год Испания пять раз объявляла себя банкротом.
Польша в XVII веке хотела стать лидером аграрного рынка Европы. Экспорт шерсти, дерева, зерна приносил стране сверхприбыли. Стремительное развитие аграрной отрасли вело к увеличению зависимости экономики от землевладельцев. Власть не могла влиять на развитие промышленности, а магнатам модернизация казалась ненужной, поскольку сырьё и так давало предостаточно. Это привело к усилению панщины и недовольства населения. Восстания ослабили страну и привели к её разделу между сильными соседями.
Бразильскую экономику в конце XIX века подкосил каучук. Этот необходимый для машиностроения продукт производили из сока гевеи, растущей в джунглях Амазонки. Владельцы лесов получали огромнейшие доходы, и за участки шли настоящие войны, а промышленность развивать было незачем. И вместо того, чтобы налаживать выпуск шин и резиновых изделий, средства вкладывали во внутреннее производство. Бразилия наблюдала за безумствами олигархов, покупая одежду и даже еду в Европе. А потом британцы вывезли семена гевеи и начали сами добывать каучук…
Аргентина в своё время существенно отстала от Европы, но считалась мощным экспортёром сельскохозяйственной продукции, как раз подорожавшей к концу XIX века. Страна получала колоссальную прибыль, продавая в Европу зерно, мясо и кожу; а по объёму ВВП обошла Францию, Италию и Японию. Крупные землевладельцы противодействовали индустриализации, вгоняя страну в зависимость от конъюнктуры мирового рынка. В 1929 году цены на мясо и зерно упали, и наступил кризис. Долгое время вся экономическая стратегия Аргентины заключалась в попытках угадать стоимость зерна, а финансовая нестабильность вынуждала правительство жить от кредита к кредиту и закончилась дефолтом.
Старые истории на новый лад
Некоторые ныне вполне благополучные экономики тоже прошли через горнило «сырьевой болезни».
В XVII веке Голландия считалась мощной промышленной страной. Однако популярность голландских тюльпанов сыграла злую шутку. Ажиотаж вокруг луковиц необычайных цветов был сумасшедшим; спекулянты спешили нажиться на перепродаже ещё не выросших цветов. Но поскольку себестоимость была низкой, цены обвалились. Экономика Голландии, несколько лет делавшая ставку на тюльпаны, сильно пострадала. А в ХХ веке история едва не повторилась на новый лад. В Нидерландах обнаружили крупные залежи газа. Добыча приносила большую прибыль, её финансирование сделали приоритетным. Но правительство вовремя осознало риск, и после реформ и вложения средств в инфраструктуру голландская экономика возобновила рост.
Швеция в XIX веке стала крупнейшим экспортёром древесины и руды. Но, в отличие от многих других сырьевых стран, здесь проводили долгосрочную экономическую политику. Прибыль от продажи сырья инвестировалась в развитие отрасли. К примеру, выручка от экспорта леса шла на создание деревообрабатывающих заводов. Уровень жизни шведов повышался, стимулируя рост внутреннего рынка. Так своевременное изменение вектора развития сделало сырьё двигателем, а не тормозом экономики. IKEA, Volvo, SAAB, Electrolux возникли в стране, где население меньше, чем в Беларуси. Сырьё продолжает приносить Швеции доходы, однако основой экономики являются технологии. Чего в Швеции нет, так это сырьевых миллиардеров!
У всех сырьевых стран можно выделить общую черту: их правительства прекрасно осознавали риски, связанные с такой политикой развития. Но во главе одних стояли дальновидные реформаторы, а другими управляли популисты и коррупционеры. В этом и заключается разница между успешными странами и «неудачниками».
Zavarnik