В начале лета Министерство энергетики и угольной промышленности представило проект Новой энергетической стратегии (НЭС) Украины до 2035 года. Важность существования стратегического плана в такой важной сфере, пусть пока и не утверждённого, трудно переоценить. Но попробуем посмотреть на документ повнимательнее.
Пропущенный вызов
В проекте неожиданно много конкретных целей, но он пестрит отсылками к неким «условиям неопределённости» — зависимости НЭС от внешних факторов. Главным вызовом для страны названа утрата транзитного статуса. Авторы документа констатируют, что Европа не рассматривает Украину как ключевой узел в экспорте энергоносителей.
Косвенное подтверждение этому можно найти в энергостратегии РФ до 2035 года: там чёрным по белому значится, что потребность в российских углеводородах на Западе будет резко снижаться, поэтому Москва будет бороться за азиатские рынки, где ещё имеет шансы на успех. То есть Украине как транзитёру газа угрожает не только противостояние с Россией (как следствие — строительство газопроводов в обход Украины), а в принципе отказ Запада от российского топлива, а в ближайшей перспективе — резкое снижение потребления углеводородов.
К сожалению, НЭС не даёт ответа, как Украина должна на этот вызов реагировать. Бороться за продление транзитного статуса? Например, переориентировавшись на поставки газа из Средней Азии или Ближнего Востока? Или смириться с не такой уж плохой ролью обычного потребителя голубого топлива?
Интересно, что техническое состояние энергетических систем Украины авторы НЭС вызовом не считают, хотя, к примеру, около 90 % высоковольтных сетей в стране проложено в 1960–70-х годах прошлого века, то есть приближаются к лимиту эксплуатации. То же относится и к газотранспортным сетям, и к оборудованию крупных предприятий энергетической сферы. (Для сравнения, аналогичная российская энергетическая стратегия указывает именно устаревшую внутреннюю инфраструктуру как главный внутренний вызов. Вряд ли ситуация с украинской инфраструктурой лучше).
Впрочем, в НЭС модернизация энергетической системы прописана — как естественный шаг, необходимый для снижения потерь энергии, повышения энергоэффективности и готовности интеграции отечественных сетей в общеевропейскую.
Подключение к сети
Полноценное присоединение к европейским энергосистемам требует не только технического соответствия высоким нормам, но и существенного реформирования отечественных энергетических рынков (читай — законодательства). НЭС, как и другие украинско-европейские соглашения, декларирует принятие нами так называемого Третьего энергетического пакета ЕС: это пакет нормативно-правовых актов, обеспечивающих создание свободного рынка энергоресурсов.
Ситуация на европейских рынках далека от идеала — высока доля влияния крупных корпораций. Но с этим не идёт ни в какое сравнение украинская энергетика, в которой процветают монополии и картели (тайный сговор конкурентов).
Принятие Третьего энергопакета должно привести к свободному доступу любых поставщиков на украинские рынки (соответственно и к доступу наших компаний в Европу). Это будет означать, что потребитель сможет самостоятельно выбирать подходящего ему поставщика с самой низкой ценой за киловатт или кубометр газа, даже если это будет не отечественное «облэнерго», а «ЛТД» из Польши, Венгрии или Германии.
Свободный рынок, каким его видит Евросоюз, предполагает и искусственное разделение производителей и поставщиков энергии, если это необходимо. НКРЭКП, вводя весной этого года раздельные тарифы на газ и его транспортировку, ссылалась именно на Третий энергопакет, хотя другие его условия выполнены не были. В этой части стратегии стоит ожидать наибольшего сопротивления со стороны крупного бизнеса, так как на непрозрачном энергетическом рынке выросла не одна финансово-промышленная группа и не одна политическая партия.
Бег за паровозом
Авторы НЭС указывают величины такого важного показателя, как энергоёмкость ВВП. Если в 2015 году Украина тратила, по данным Минэнерго, 0,24 тонны нефтяного эквивалента (т.н.э. — условная единица для расчёта энергозатрат) на $1000, «произведённых» страной, то к 2035-му этот расход должен снизиться почти вдвое — до 0,13 т.н.э. на $1000 ВВП.
Один только этот показатель может многое сказать об уровне развития страны. Если ваше средство передвижения — паровоз, а топливо добывается дедовскими методами, это означает нерентабельность, неконкурентоспособность и низкие зарплаты; если же у вас поезда на магнитной подушке, всё наоборот: низкая энергоёмкость, большие зарплаты, высокий уровень развития экономики. Мы тратим вдвое больше энергии, чем европейские страны: у Франции, Германии или Польши показатель энергоёмкости ближе к 0,1 т.н.э./$1000 ВВП. Это по данным родного министерства; «взгляд со стороны» куда трезвее: британские специалисты оценивают потребление Украиной энергии в 2015 году в 83,9 млн т.н.э. — при официальном ВВП в $90,6 млрд.
Снижать потребление энергии — по НЭС — мы будем развитием энергосберегающих технологий и модернизацией промышленности. Но в структуре производства энергии глобальных изменений нам не стоит ожидать даже в 2035-м. По планам, в стране значительно снизится потребление в т.н.э. угля (втрое), газа и нефти (почти вдвое). Но в структуре производства энергии только доля угля сократится существенно (с 30 % в 2015 году до 12,5 % в 2035-м); его место займут возобновляемые источники энергии. Вклад АЭС и ГЭС останется почти неизменным: 25 % и 1 % соответственно. А доля использования газа даже возрастёт: с 28,9 % в 2015 году до 30,2 % в 2035-м.
Zavarnik