Недавнее повышение кредитного рейтинга Украины — это пока ещё незначительное «отталкивание от дна». Несмотря на критику рейтинговых систем, Украине стоит побороться за улучшение этой оценки.
И сказали они, что это хорошо
В конце августа агентство Moody’s повысило кредитный рейтинг Украины с «Caa3» до «Caa2», а прогноз в отношении нашей экономики и финансового сектора — со «стабильного» на «позитивный». СМИ и эксперты в подавляющем большинстве ограничились констатацией очевидного: это хорошо. Госбанки, получившие такое же повышение собственных рейтингов, отрапортовали в официальных и неофициальных публикациях о подтверждении своей стабильности со стороны Moody’s. Не остался в стороне от публичного ликования и президент Украины. При этом сторонний наблюдатель остался в полном неведении, что эти буквы и цифры означают на самом деле и так ли они важны.
Человек, далёкий от темы, может знать о кредитных рейтингах по фильму «Игра на понижение» (The Big Short). Там облигации с высоким рейтингом «А» смешивают с облигациями «В», продолжая выдавать «смесь» за высокорейтинговую. Ценные бумаги с рейтингом «А» — наиболее надёжные, дают уверенность в получении прибыли или возврате средств, а с рейтингом «В» — менее надёжные или ненадёжные вообще (в фильме их называют «мусорными»). Инвестор клюёт на маркировку «А», не особо вникая, за что будет платить.
Данная буквенная классификация в реальности несколько сложнее. Например, у Moody’s высшие рейтинги «Ааа», «Аа1» и «Аа2»; у Standard & Poor’s и Fitch — «ААА», «АА+», «АА». Тем не менее их оценки, как правило, коррелируют между собой. То есть для упрощения рейтинг «Ааа» от Moody’s мы можем приравнять к «ААА» от Fitch.
Такой же рейтинг есть и для физических лиц или государств. Если ценные бумаги классифицируют по перспективам получения прибыли, то физлиц, банки и правительства — по платежеспособности, по способности возвращать кредиты.
С первого взгляда
Ранжирование ценных бумаг, а затем и их эмитентов, зародилось в начале ХХ века. В 1910-х годах американский финансовый аналитик Джон Муди собирал, систематизировал и распространял по подписке статистические данные о ценных бумагах. Это помогало потенциальным инвесторам сделать взвешенный выбор. Вскоре финансисту пришла в голову идея подавать не просто сухие цифры, а аналитику. «Концентрированной» аналитикой был кредитный рейтинг, благодаря которому можно было в считанные секунды, буквально с первого взгляда, понять, стоит ли связываться с тем или иным заёмщиком или эмитентом ценных бумаг.
Так появился Moody’s Investors Service, а вслед за ним — новая сфера рейтинговых агентств. За прошедший век, а особенно за последние 30–40 лет, значительно возросло количество таких фирм (до сотни по всему миру) и расширилась география. Суть ранжирования, впрочем, не изменилась: несколько букв и цифр дают первичное представление о конкретных облигациях, акциях или платежеспособности банков, компаний или стран, точнее — их правительств.
К слову, в последние годы сами кредитные агентства переживают не лучшие времена. Они не смогли спрогнозировать несколько громких банкротств и даже финансовый кризис 2008 года: компания Enron имела высокие рейтинги за несколько дней до банкротства, банк Lehman Brothers обанкротился, имея «А»-рейтинги… С тех пор авторитет аналитиков заметно пошатнулся.
Поздравления с дефолтом
Понятно, что ступенька «Caa3», с которой мы недавно перепрыгнули на «Caa2», страшно далека от вершины. Действительно: «Саа2» — 18-я сверху в классификации Moody’s. Или, если угодно, 3-я снизу, соответствующая… дефолту. По этой оценке, Украина в конце августа вышла из преддефолтной зоны, но осталась среди стран с высокими рисками невыполнения обязательств. Наша компания по «Саа2» — Греция, Конго и Куба.
Но, во-первых, мы поднимались туда с совсем уж плохого «Са». К тому же наш кредитный рейтинг, по данным Standard & Poor’s и Fitch, остаётся на уровне «В-», который немного выше, чем «Саа2» от Moody’s. Во-вторых, в августе, как сказано выше, был получен «позитивный» прогноз, то есть по крайней мере на ближайшие 2 года финансовые аналитики настроены по отношению к Украине оптимистично. Эксперты Moody’s положительно отозвались о наших реформах и отметили укрепление позиций Украины на внешних рынках.
А стоит ли вообще беспокоиться о каких-то рейтингах? Особенно учитывая, что это пусть и экспертное, но субъективное мнение. И не вполне точное, как показала история финансового кризиса.
Само по себе ранжирование, конечно, не влияет на экономику: теоретически страна с самым низким рейтингом может успешно избегать дефолта. Но, как и любая признанная классификация, это внешнее проявление чего-то большего. Как первые симптомы болезни, по которым можно прикинуть возможность её развития и шансы на выздоровление.
Кредитный рейтинг — это простейший сигнал «свой-чужой» для инвестора или кредитора: увидит «А» или «В» — заинтересуется и захочет больше информации, увидит «С» — пройдёт мимо. А для многих инвестиционных фондов игнорирование стран, регионов или ценных бумаг с низкими рейтингами — способ избегать откровенных авантюр. Так что эти буквочки могут повлиять и на отношения Украины с действующими кредиторами.
Zavarnik