Когда на очередном промышленном предприятии случается авария, государство в лице чиновников обещает пострадавшим всестороннюю поддержку и целый мешок льгот. Но когда первые страсти утихают, внезапно выясняется, что на пути новоиспеченного инвалида к государственной помощи стоит медико-социальная экспертная комиссия, зорко следящая за тем, чтобы льготник не жировал за чужой счет.Всезнающий Интернет без проблем расскажет вам о формальной стороне вопроса. Списки требуемых специалистами МСЭК документов, механизм записи на прием и даже советы относительно выбора линии поведения в ходе общения с врачами вам предоставит любая поисковая система, поэтому я расскажу лишь о том, как заседание комиссии и подготовка к нему выглядят не на бумаге, а в суровой отечественной действительности.
Профессиональная медицина
Но для начала – предыстория. Весной 2013 года в семье инвалида I группы, утратившего в свое время 100% работоспособности, случилось горе. Десять дней мужчина не мог уснуть из-за сильнейших болей в шейном отделе. Разумеется, супруга, напуганная состоянием мужа, вызвала врачей. С постановкой диагноза у тех сразу не заладилось. Окончив непродолжительные дебаты, эскулапы предложили больному лечь в стационар. Парадокс, но даже без четкого диагноза лечение стало давать результаты, и уже через месяц мужчину отправили в санаторий, где его состояние значительно ухудшилось.
О том, как супруга инвалида всеми правдами и неправдами договаривалась о консультациях у именитых специалистов, рассказывать не буду. Хворают украинцы часто, а потому хорошо знают, что представляет собой наша медицина. Скажу лишь, что договориться со «скорой» о транспортировке больного в областную больницу так и не удалось. Они же не такси, чтобы по консультациям народ катать. Не умирает ведь пока? Вот и ладно.
Проблема, как это часто бывает, решилась с помощью денег. Экипаж частной «скорой», в отличие от коллег, получающих зарплату из бюджета, не только привез мужчину куда нужно, но донес на носилках и даже сделал скидку. Правда, результат приложенных усилий явно не стоил. Квалифицированный доктор регионального уровня посоветовал больному… делать зарядку. Уже через пару дней такого лечения человек банально потерял возможность шевелиться.
Шли недели, консультирующие врачи сменяли друг друга. Поставленные ими диагнозы и предложенные способы лечения противоречили один другому. А между тем состояние больного стремительно ухудшалось.
Долгожданный диагноз
Но есть еще в наших краях толковые специалисты. После долгих метаний из одного лечебного учреждения в другой мужчине, наконец, поставили верный диагноз – остеомиелит шейных позвонков и направили в Донецкий областной противотуберкулезный диспансер.
«Мы были в шоке. Почему ехать нужно именно туда? Кто и как нас там встретит? Но местные врачи удивили нас своим отношением. Мне сразу объяснили, что ситуация крайне тяжелая. До 2000 года людям с таким диагнозом оставалось только умереть, однако сейчас, благодаря новым технологиям, выздоровление возможно», – рассказывает супруга больного.
Но тут снова дал о себе знать финансовый вопрос. Дело в том, что, будучи травмированным на производстве, мужчина лечился за счет регрессного фонда, который с противотуберкулезным диспансером договоров не заключал. А операция, между тем, стоила совсем недешево. Даже притом, что свою работу врачи делали бесплатно, покупку медикаментов и поддерживающей шейные позвонки конструкции, семье было не потянуть. Фонд же отказывался выделять деньги без подтверждения МСЭК факта наличия связи между производственной травмой и новым заболеванием.
Затянув пояса по самое «не могу», семья нашла деньги. Тут одолжили, там добрые люди помогли. Выкрутились, в общем. Операция прошла успешно, и больной, наконец, пошел на поправку.
Финансовый аспект
Пришло время платить по счетам, способным ужаснуть любого украинца, получающего среднестатистическую заработную плату. Кроме того, мужчине требовалось пару раз проходить восстановительное лечение в больнице, с которой, повторюсь, регрессный фонд никаких договоров не заключал, а значит выделять деньги сможет только, если связь между травмами будет доказана.
Начался утомительный процесс сбора документов, в ходе которого женщина, уже оформившая пособие по уходу за инвалидом, была вынуждена бросать еще не пришедшего в себя после операции мужа и ездить от одного врача к другому. «За любой бумажкой нужно было ездить на другой конец города и часами стоять в очередях, а каждый врач считал своим долгом поинтересоваться, зачем нам нужны эти справки. Казалось бы, требования относительно документации должны быть четко регламентированы законом, но на практике создавалось впечатление, что медики буквально на ходу придумывают новые выписки, заключения и справки. Вроде собрали все, что нужно, а МСЭК требует от нас еще что-то. И процесс стартует заново. Ведь все эти выписки имеют определенный срок действия», – возмущается женщина.
И вот пришел долгожданный день. Члены комиссии прибыли по месту проживания больного и уютно разместились на диванчике. Ваш покорный слуга в это время находился в соседней комнате, дабы не смущать экспертов своим присутствием.
Не симулянт ли ты часом?
«МСЭК – это отдельная тема. Даже люди, уверенные в своей правоте, идут на перекомиссию с опаской. Вдруг инвалиду снимут группу или пересчитают процент потери трудоспособности. Здоровее человек не стал, а пособие сократится в разы. Жить потом на что?» – спрашивает травмированный глава семейства.
Первым, что заинтересовало одного из членов комиссии, молодого хирурга, стала цель, которую преследует семейство. Издевательским тоном он поинтересовался: «А зачем вам перекомиссия? Неужто хотите, чтобы мы вам 200% потери трудоспособности написали? Так не бывает».
Тут выяснился интересный факт. Оказывается, вышеупомянутую связь устанавливает вовсе не МСЭК, а лечащие врачи. Комиссия лишь рассматривает их заключения. Почему об этом не сказали сразу – великая тайна. Слава богу, заключения уже были получены и растянуть процесс еще на месяц – другой у членов комиссии не вышло.
Но, пожалуй, наиболее шокирующим стало заявление доктора о том, что группу инвалидности мужчине, возможно, стоит пересмотреть. Дескать, где это видано, чтобы инвалид I группы передвигался самостоятельно?
Вершители судеб
Еще в начале 90-х годов, придя в себя после нескольких операций, мужчина, осознав свое положение, твердо решил снова научиться ходить. Пройдя через многие часы болезненных процедур, он встал на ноги, и с тех пор передвигался самостоятельно, искренне считая, что движение – это жизнь.
«Сказанное меня поразило. Наши чиновники постоянно говорят о том, что инвалиды должны жить полноценной жизнью, проходить курсы реабилитации, интегрироваться в общество, но на практике, если ты не согласен лечь и умереть, если борешься за жизнь, тебя еще и упрекают за это», – делится переживаниями инвалид.
По опыту общения с представителями маломобильных категорий граждан и Швеции, и Канады, могу сказать, что работа социальных служб в отношении инвалидов направлена, в первую очередь, на реабилитацию. Иными словами, там власти заинтересованы в том, чтобы человек не чувствовал себя беспомощным. Пособия при этом у него никто не отнимает. Травма уже получена, а здоровье – утеряно. У нас же все иначе.
Создается впечатление, что отдельные ответственные лица возомнили себя вершителями судеб. В результате и без того настрадавшиеся люди вынуждены выпрашивать то, что гарантировано им законом, и доказывать, что они не симулянты.
Игорь ГОМОЛЬСКИЙ