Два приятеля поспорили: можно ли провести митинг с участием 100 тысяч человек, проплатив людям «за труд», то есть за участие? И стали прикидывать все нюансы такого проплаченного митинга.
Начали с того, возможно ли вообще организовать такой масштабный митинг, например в Киеве, или в другом украинском городе, ведь сто тысяч – это не сто человек. Их надо собрать, организовать, убедить. А убеждать прийти на митинг, замешанный на политике, очень сложно. Люди не верят ни политике, ни политикам, об этом сообщает сайт новостей Киева. Поэтому сходу спрашивают: сколько платить будут? У организатора митинга свои цели и свои задачи: провести двухдневный митинг с участием 100 тысяч человек. Митинг финансируемый, дабы придать ему массовость.
Одному человеку организовать такую акцию не по силам. Он прикидывает в уме, сколько помощников ему надо, и нанимает людей, которые будут агитировать за выход на митинг за определенную мзду. Организатор встречается с нужными людьми (агитаторами) за «кулисами», и вручает им деньги из расчета, что те приведут на митинг тысячу человек каждый. Каждый из агитаторов в свою очередь приглашает к себе помощников, которым платит из расчета, если те (нижестоящее звено) приведут по 100 человек. Таким образом, каждому «тысячнику» нужны «сотники». «Колесо» закрутилось, собираются люди. Им платят самую маленькую сумму. Зарплату побольше получают «тысячники» и «сотники».
Деньги раздают по окончанию митинга, назначив секретные места подальше от посторонних глаз. Что происходит при раздаче денег? Четкий учет (кому сколько) произвести не удастся, так как даже есть список людей – туда можно вписать кого угодно и сколько угодно (нам необходим список на 100 человек).
Где гарантия, что один и тот же участник не запишется по нескольким спискам? Или например, что сам агитатор не напишет в этот список несколько вымышленных фамилий, получив деньги за «мертвые души». Нюансов очень много, и если их все подсчитать, то реально на такой проплаченный митинг появится от силы пять тысяч человек, не больше. Два приятеля переглянулись, и обоим пришла в голову мысль: а как же проходили первомайские и октябрьские демонстрации при совдепии с огромными массами людей и совершенно бесплатно? Там была четко отлаженная система. Например, студентов привлекали на митинги обещанием дать место в общежитии. Не пришел – и общежития нет. Рабочих на предприятиях умасливали премиями: чего греха таить – 10 рублей все-таки платили: за выход на «работу» в выходной. Тогда в массах гуляла придуманная самим же народом пословица: «Спасибо партии родной, что перес…ла выходной».
Но на первомайские и октябрьские демонстрации выходили дружно, всем коллективом: это была возможность пообщаться в тесном кругу в кафе и чебуречных, в которых в такие праздничные дни было не протолпиться. А в конце мероприятия «луноход» - спецмашина вытрезвителя – собирала под кусточками участников «торжественного мероприятия». На всех вытрезвителей не хватало, и многие митингующие, проспавшись, расходились по домам самостоятельно.
Пари не состоялось – результат вышел нулевой. Как и предполагалось, ни один, ни второй спорящий так и не сумели доказать, что стотысячный проплаченный митинг возможен. Взяли бутылочку «Российской», и пошли искать третьего.