Некоторые блогеры по простоте душевной пытаются подсчитать потери от воссоединения Крыма с Россией и приходят к трагическим выводам: все стало хуже, производительность труда падает, санкции душат экономику. С такой «аналитикой» можно было бы согласиться, если бы не одно обстоятельство: государство — дело вечное. Размышлять, к чему мы пришли за пять лет на фоне вечности — слишком примитивный подход к проблеме.
Разумеется, санкции на экономику повлияли, с этим никто не спорит. Сказались и масштабные инвестиции в обустройство новых-старых земель, изрядно запущенных, пока там хозяйничала Украина. Да и отделение от нэньки — Крымский мост, энергетика стоит дорого.
Если называть эти вложения в будущее расплатой за «крымскую весну», то мы потерпим.
Вполне допускаю, что Сергей Аксенов не лукавит, объявляя о росте за пять лет объемов промышленного производства республики вдвое, а собственных доходов — в 2,5 раза. Стартовая база была низкой, так что такой скачок возможен. Еще через пять лет такие темпы полуостров вряд ли покажет.
То есть, «аналитика» от горе-экономистов грешит конечностью процесса, в то время как профессионалы все же прогнозируют, что будет через пять, десять лет, через полвека. Падение за пятилетку предсказать было несложно. Попробуйте прикинуть, что нужно сделать, чтобы был рост.
Если следовать их убогой логике, единственный способ увеличить производительность труда — вернуть Крым Украине. Разумеется, для них вопросов безопасности не существует, о том, что Севастополь моментально превратился бы в базу Шестого флота ВМС США, они не думают. По их мнению, доказавшие свою поражающую воображение гуманность американцы тут же сняли бы все санкции, открыли бы свой рынок и, возможно, дали бы денег.
Но такой образ мышления выдает в них людей ограниченных, неспособных принимать реальность. Которая включает в себя существование глобальной конкуренции как движущей силы геополитических событий.
Американцы ничего не делают из соображений гуманности и желания помочь всем во всем мире. Можно поинтересоваться у жителей тех стран, куда они наведывались со своими демократическими ковровыми бомбардировками. А также спросить у болгар, прибалтов и других восточноевропейских стран, почему у них такие высокие цифры эмиграции.
Напомню, политики и военные оперируют не вероятностями, а возможностями. Их не интересует, насколько вероятно, что в Крыму вместо Черноморского флота расположится американский. Они размышляют, получили бы США такую возможность, если бы полуостров оставался в составе Украины.
Разумеется, такое было возможно. Скажу больше: все к тому шло. Решение было принято из соображений безопасности, которая приоритетнее экономики. Падение производительности труда из-за санкций и дополнительных затрат, на которые нам указывают диванные и кабинетные эксперты, — всего лишь мелкие издержки, если держать в голове уроки многочисленных войн, которые вела Россия.
Даже Stratfor признает: после того как Крым стал российским, «размещение украинских военных кораблей в Азовском море или увеличение количества кораблей НАТО в Черном море не будут иметь заметного воздействия на военно-морской баланс сил в этом регионе. Россия является здесь доминирующей силой».
Это все, что нам нужно знать о «крымской весне», первый маленький юбилей которой которой мы отмечаем в эти дни.
Павел Шипилин