Западные страны наращивают долю безналичных платежей. Это преподносится как символ прогресса и критерий высокого развития. Между тем настоящими лидерами в отказе от расчётов наличными являются государства третьего мира — замыкающие всех возможных рейтингов по развитию экономики и доходам на душу населения.
Индийские танцы
Прошлогодний внезапный вывод из обращения в Индии самых ходовых купюр 500 и 1000 рупий (86 % всех банкнот) с заменой на новенькие номиналом 500 и 2000 рупий обернулись для индийцев хроническим форс-мажором.
Удалось ли достичь официально заявленных целей, главной из которых был вывод на свет теневого сектора (налоги в стране платят менее 4 % населения) — непонятно, однако в деле перевода индийских миллиардов на безнал был сделан громадный шаг вперёд.
Для демонетизации Индии были применены уже обкатанные в Африке схемы перевода на безналичные расчёты тех отсталых государств, где банковская карточная система не охватывает и половины населения. В стране с почти 1,5 миллиарда граждан обращаются всего 29 миллионов кредитных карт и 800 миллионов дебетовых. Последние, как и в Украине, чаще используются для простого снятия наличных.
По данным организации Better Than Cash Alliance, из примерно 7 миллиардов населения планеты мобильные телефоны есть у 6 миллиардов, а счета в банке — только у 2 миллиардов. Развивать банковскую сеть в беднейших регионах просто невыгодно, но можно дать каждому по дешёвому мобильнику и отобрать бумажную валюту. И пусть ходит с телефоном в кармане и пользуется мобильным кошельком. Финансы контролируются, телефоны продаются.
Всё зависит от точки зрения
Наиболее простой способ избавления от материальных денег — финансовый кризис с гиперинфляцией. Житель Сомали, Сомалиленда или Кении сегодня ходит за спичками с тачкой денег. При этом в Сомали действуют сервисы смс-платежей Zaad и EVC Plus, которыми пользуются более 80 % сомалийцев, а телефоны есть у 88 % населения. В более благополучной Кении используются мобильные платежи m-Pesa от Safaricom — дочки Vodafone; эта возможность охватывает около 90 % кенийцев. Практически всё экономически активное население этих стран переведено на безнал; расчётные единицы привязаны к американскому доллару.
Это можно назвать прорывом в цифровую эпоху, а можно — цифровым неоколониализмом. Всё зависит от точки зрения. Зачем держать войска, напрягать правительство и центробанки, если можно раздать телефоны с кошельками и монопольно контролировать мобильного оператора?
По оценкам исследовательской компании Nielsen, пользователей мобильных небанковских кошельков в мире насчитывается 2 миллиарда — примерно столько же, сколько и официальных банковских счетов.
К слову, упомянутую выше Better Than Cash Alliance, которая занимается продвижением мобильного безнала в беднейших странах Азии и Африки, финансируют Фонд Билла и Мелинды Гейтс, а также компании Visa Inc и Master Card.
Немецкий консерватизм
В Европе лидером по обезналичиванию населения считается Швеция, где 95 % покупок осуществляется в электронном виде. А вот в Германии около 80 % операций в розничном секторе по-прежнему оплачиваются наличными. И хотя карточкой уже можно расплатиться почти везде, фактически множество мелких транзакций обслуживается обычными деньгами. Статистика денежного оборота подтверждает, что немцы используют в два раза больше наличности, чем их ближайшие соседи. А ведь в их исторической памяти тоже есть гиперинфляция…
Можно отнести такое положение вещей к консервативности жителей «страны победившего орднунга» — порядка, возведённого в ранг философии. Но скорее это чёткое представление народа, не приученного расслабляться, о том, где выгода и для кого она будет больше. Что перепадёт конкретному немцу от инициатив супругов Гейтсов или эмитентов банковских карт? Если экономика Германии не страдает — зачем менять привычный порядок вещей? И почему бы не сохранить баланс кэша и безнала в индивидуальной финансовой стратегии?
Иммунным ответом на изъятие из оборота наличных там, где люди способны к минимальной самоорганизации, становятся локальные валюты, которые действуют в отдельных населённых пунктах и регионах. В той же Германии таких валютных систем насчитывается до четырёх сотен, а в Греции во время кризиса появилось около 80 локальных денежных суррогатов.
О чём это говорит? Возможно, о том, что безналичные расчёты — всего лишь один из шансов отбелить экономику, но не панацея от финансовых болезней государства? А убедить конкретного гражданина любой страны пользоваться тем или иным нововведением может только понимание им собственной выгоды, подкреплённое конкретными денежными знаками, имеющими хождение и вес. Неважно, в какой форме — наличной или безналичной.
Zavarnik