Трижды за 4 календарных месяца Национальный банк Украины повышал свою учётную ставку или ставку рефинансирования, преодолев путь от 12,5 % до 16 % (с 26 января). Заявленная цель: компенсировать вышедшую из под контроля инфляцию. Но действительно ли на украинском финансовом Олимпе ведают, что творят? Чем обернутся действия регулятора для бизнеса и для массового потребителя?
В попытке затормозить инфляцию…
Рост ставки означает «подорожание» денег: в теории за ним должны последовать увеличение процентов по кредитам и депозитам в коммерческих банках, снижение спроса на займы и повышение спроса на сбережение, падение в стране оборота денег, покупок потребительских товаров и в целом деловой активности.
Это звучит хуже, чем может быть на самом деле. Например, высокая учётная ставка делает малопривлекательными потребительские кредиты и рискованные инвестиции, поощряет накопление капитала. Единого мнения в среде экономистов относительно оптимальной величины учётной ставки нет, да и, наверное, быть не может: у каждого варианта есть свои плюсы и минусы. Но НБУ почему-то выбрал именно путь повышения ставки рефинансирования и именно сейчас…
Официальная позиция НБУ, которую не опровергал почти никто из ведущих экспертов: рост учётной ставки — ответ на слишком большую инфляцию по итогам 2017 года. Так, она почти достигла 14 %, хотя ожидались примерно 8 %. «Подорожание» денег снизит активность на потребительских рынках, а значит может в 2018-м затормозить инфляцию и вывести её на прогнозируемые 8,9 %.
Подводные камни
Эксперты, критикующие рост учётной ставки, сходятся во мнении, что регулятор доступными для него инструментами пытается решить не только свои задачи. Только часть, условно говоря — «половину», инфляции можно объяснить «дешёвыми» деньгами. Другая «половина» — на совести правительства: растут социальные выплаты, минимальные зарплаты, тарифы. Всё это складывается в инфляцию. Но НБУ на эти процессы влияния не имеет.
Роман Шпек, глава Совета Независимой ассоциации банкиров Украины, в комментарии «Интерфакс-Украина» прямо заявил, что борьба НБУ с инфляцией в одиночестве, без координации с Кабмином, обречена на неудачу. С другой стороны, Виктор Козюк, член Совета НБУ, за полмесяца до увеличения ставки рефинансирования в колонке для «Экономической правды» прозрачно намекнул, что госрегулятор вынужден именно так отвечать на популистские шаги и неэффективные методы работы исполнительной власти.
Ещё один подводный камень — низкое влияние НБУ на ставки в частных банках. Теоретически, как мы и отметили, одно лишь изменение учётной ставки должно опосредованно привести к аналогичному изменению стоимости кредитов по всей банковской системе. Однако в Украине эта взаимосвязь слаба (хотя Сергей Наумов, председатель правления «Пиреус Банк» в Украине, отмечал осенью прошлого года, что она усилилась в сравнении с предыдущими годами) — и может лишь минимально повлиять на оборот денежной массы и спрос на потребительские товары, как следствие — на инфляцию.
Парад противоречий
А теперь — главное «но». 30 января, то есть уже после повышения учётной ставки НБУ, та же «Экономическая правда» опубликовала позицию главного экономиста департамента финансовой стабильности НБУ Александра Рудыча. Хотя сама публикация ставку рефинансирования никак не затрагивала, по своей сути она идёт вразрез с политикой регулятора. Так, Рудыч приводит данные свежего опроса украинских банкиров о перспективах кредитования в стране на ближайший год. Из этого и аналогичных опросов 2014–2017 годов следует, что объёмы выдачи гривнёвых кредитов будут расти, причём банкиры демонстрируют оптимизм и насчёт займов бизнесу, и насчёт займов физлицам. Например, по сведениям, предоставленным НБУ, в конце 2017 года 72 % опрошенных считают, что вырастет корпоративное кредитование, а 67 % — что вырастет кредитование домохозяйств. Высокопоставленный экономист резюмирует: «Если снижение кредитных ставок… приводит к повышению спроса на кредиты… Нацбанк… будет содействовать такой тенденции».
Во-первых, имеем полное противоречие с классическим представлением о роли ставки рефинансирования: рост спроса на кредиты прогнозируется на фоне роста ставки. Во-вторых, имеем полное противоречие курсу НБУ: то ли вопреки ожиданиям роста кредитования, то ли в ответ на них регулятор не «содействует такой тенденции», а повышает ставку с 14,5 % сразу до 16 %.
Таргетирование инфляции — так по-научному называются описанные действия НБУ — оказалось здесь и сейчас слабым инструментом. Что и спровоцировало в экспертных кругах разговоры о «пиаре» или «имитации бурной деятельности». Но, учитывая изложенное, скорее можно говорить, что банкиры руководствуются неписаным принципом: если не знаешь, что делать, — делай хоть что-нибудь. А в чём критики, похоже, правы, так это в том, что в данных условиях такое решение к желаемому эффекту не приведёт.
Zavarnik