Налог на выведенный капитал мог заменить налог на прибыль уже в этом году. Изначально эту идею поддерживали первые лица страны, не скупясь на оптимистичные прогнозы. Теперь вопрос отложен на неопределённое время, — в основном из-за позиции западных партнёров Украины: эту инициативу «не поняли» МВФ и Всемирный банк. В числе причин — беспокойство о неизбежном бюджетном дефиците.
Революционная идея
Мысль о налоге на выведенный капитал неспроста овладела умами украинских чиновников и бизнесменов. Гипотетически такая форма налогообложения предприятий может стать выходом для отечественной экономики, в частности дать бизнесу тот ресурс, который сейчас вроде бы негде взять, «из воздуха».
Налогообложение выведенного капитала — это фактически налогообложение дивидендов, то есть той части прибыли предприятия, которую изымают из оборота собственники. Ставка при этом может быть близка к ставке налога на прибыль. В Украине её предлагается установить в размере 15 % (собственно для дивидендов) и 20 % (для других способов вывода капитала) против 18 % налога на прибыль. Но в данном случае есть отличие: если прибыль остаётся в распоряжении юридического лица, налогом она не облагается.
Возможности, которые открывает такая фискальная политика, очевидны. Оставляй прибыль в бизнесе — и экономь на налогах. Таким образом, изменение в законодательстве увеличит ресурсы для реинвестирования в своё дело на 18 % (ставка налога на прибыль). Во всяком случае владелец предприятия получит выбор: вывести прибыль и поделиться с государством или вложить всё в дальнейшее развитие.
Такие условия хороши для стартующего бизнеса, когда максимальные ресурсы и без того должны реинвестироваться многократно. С условно нулевым корпоративным налогом есть возможность расширять производство, нанимать дополнительный персонал или повышать квалификацию старого, экспериментировать. В масштабах страны получаем рост занятости и производства.
Даже если не выведенные средства остаются просто лежать на банковских счетах (а в такой «хитрости» иногда обвиняют предпринимателей из стран с действующим налогом на выведенный капитал), для экономики в целом это оказывается положительным: банковская система наполняется финансами, появляется ресурс для кредитования и т. д.
Есть плюсы и с точки зрения администрирования налогов: проще брать «государственную» долю при конкретной операции с конкретной суммой (то есть при выводе капитала), чем периодически от общей массы прибыли предприятия. Тем более что во втором случае у предпринимателя появляется соблазн искусственно занижать официальную прибыль, тогда как фискальным органам приходится постоянно эти попытки отслеживать.
Стимулы бывают разные…
Несмотря на все эти положительные качества в мировой практике налог на выведенный капитал представлен единичными случаями. На сегодняшний день такое налогообложение используют лишь Эстония и Грузия, причём только Эстония — продолжительное время (с 2000 года). Опыт Грузии — всего несколько лет. Македония и Молдова пытались схожим образом реформировать фискальные системы, но вернулись к привычному корпоративному налогу.
Справедливости ради стоит отметить, что повсеместно в мире распространены иные формы стимулирования экономического развития, которые, конечно, не ограничиваются одним лишь рассматриваемым налогом. Но даже там, где таких стимулов нет, есть множество других объективных причин не изменять фискальное законодательство. Например, в странах, где много зарабатывают и при этом много платят в бюджет (Западная Европа), налог на выведенный капитал может быть неактуальным или даже опасным для наполнения бюджета.
У страха глаза велики
Заведомое снижение бюджетных поступлений от налога на выведенный капитал — один из главных аргументов против идеи. Действительно, нетрудно догадаться: как только в государстве отменяют налог на прибыль предприятий и позволяют последним оставлять себе всю прибыль, они именно так и поступают, сразу же сократив поступления от корпоративного налога.
Представители Немецкой консультативной группы в Украине и аналитическая группа VoxUkraine оценивают возможный дефицит по поступлениям налогов из корпоративного сектора в 30–50 млрд грн в первый год после введения налога на выведенный капитал. Украинский институт будущего по состоянию на январь предполагал «потерю» 23 млрд грн. Юристы и соавторы законопроекта о налоге на выведенный капитал Татьяна Шевцова и Александр Шемяткин настаивают на том, что в первые годы «дыра» не превысит 20–30 млрд грн.
Сторонники нового корпоративного налога уверены, что к исходным суммам налогообложения государство вернётся на третий-четвёртый год, приводя в подтверждение пример Эстонии. Введя новый налог в 2000 году, та получила резкое падение сборов, но уже в январе 2003-го Эстония вернулась к прежнему объёму поступлений корпоративного налога.
Вопрос, как компенсировать потери первых лет, — это вопрос о том, будет ли принятие нового налога успешным. Механическое урезание расходов вслед за уменьшением доходов или компенсация дефицита одного налога увеличением других подточат экономику и социальную политику, а заодно дискредитируют любые налоговые новации. Но это не значит, что дефицит первых лет налога на выведенный капитал нельзя ничем перекрыть. Достаточно сказать, что ежегодно в офшоры из Украины выводится по крайней мере вдвое-втрое больше средств.
Не будем забывать и то, что при налоговой либерализации потери несёт бюджет, но не обязательно государство. В данном случае важно понимать разницу. И то, что сегодня на бумаге выглядит, как дефицит, по факту может оказаться инвестицией в страну.
Zavarnik