В странах Евросоюза нет единого подхода к борьбе с коррупцией, поскольку степень коррумпированности чиновничьего аппарата в них существенно разнится. Какие уроки мы можем извлечь из чужого успешного опыта этой борьбы?
Прямо к прокурору!
Сомнительное «лидерство» Украины в Европе как по уровню коррумпированности госадминистрации, так и по числу антикоррупционных институтов, беспокоит не только наших ближайших соседей по планете. Главными менторами в этом вопросе для нас стали США и ЕС, многие члены которого совсем недавно имели проблемы, схожие с нашими. Их опыт стоит рассматривать как один из подходящих для применения в нашей стране.
По заявлению главы представительства ЕС в Украине Хьюго Мингарелли, они готовы помочь в борьбе с коррупцией в стране консультациями по учреждению новых антикоррупционных органов и широкомасштабными информационными кампаниями.
Нелишне вспомнить, что коррупция была объявлена тяжким преступлением в 1992 году, ещё при подписании соглашения об образовании Европейского Содружества. Для заполнения пробелов в законодательствах его членов в 1995 году была принята Конвенция о защите финансовых интересов ЕС. Она предусматривала формирование общеевропейской законодательной базы и уголовные наказания за финансовые нарушения. Далее, в 1999 году, была утверждена Конвенция ЕС о борьбе с коррупцией, определившая подкуп и взятки как уголовно наказуемые деяния в соответствии с национальной правовой базой государств — участниц Содружества.
Главными институтами по расследованию фактов коррупции стали Европол, Евроюст и Евробюро по борьбе с мошенничеством. А в конце 2017 года по инициативе Европарламента было принято решение создать до 2020 года Европейский офис общественного прокурора: новую структуру с задачей противодействовать нецелевому использованию евробюджета и хищениям. Не ограничиваясь национальным законодательством той или иной страны, она будет строиться по принципу децентрализации: главный офис расположится в Брюсселе, а на местном уровне будут работать прокуроры, назначаемые из числа сотрудников национальных прокуратур.
Прививки от коррупции
Как уже сказано в преамбуле, по уровню коррупции и соответственно применяемым методам борьбы с этим злом государства ЕС заметно отличаются друг от друга.
Так, страны с незначительным уровнем коррумпированности госорганов идут по пути усиления полномочий уже имеющихся силовых структур. Рейтинги Transparency International относят к этой категории североевропейские страны. Их феномен поддерживается не только детальной регламентацией функционала госслужащих и беспрецедентной прозрачностью их работы, но и поощрением бдительности граждан к подозрительному обогащению соседа.
Те государства, чьё положение сложнее, формируют специальные органы по борьбе с коррупцией. К примеру, при прокуратуре Румынии работает антикоррупционное управление по расследованию случаев злоупотреблений служебным положением чиновников всех рангов, вплоть до высших должностных лиц. Франция имеет Центральную межведомственную службу при Минюсте по предотвращению коррупции, координирующую действия антикоррупционных спецподразделений прокуратуры, МВД, таможни и налоговой службы. В числе её функций — профилактика нарушений с применением различных морально-этических приёмов.
Голландия создала трёхуровневую антикоррупционную систему. На первом уровне работает внутренняя служба безопасности; пойманный на коррупции сотрудник может быть оштрафован или уволен. Затем идут региональные офисы Службы общественного обвинения; за незначительное коррупционное правонарушение виновный может быть наказан в своей организации. В более серьёзных случаях подключается третий уровень — офис Национального общественного обвинителя, который вправе передать дело в Генпрокуратуру для возбуждения уголовного преследования.
Впрочем, такие функции спецорганов, как перенаправление дел в суд и поддержание обвинений больше нужны в тех странах, где коррупция стала распространённым явлением и доверие к институту прокуратуры утрачено.
Заложники менталитета?
К сожалению, при всей развитости систем борьбы с коррупцией в европейских странах продажность госслужащих и там отнюдь не редкость. Исходя из результатов соцопроса Eurobarometer, почти 68 % граждан ЕС полагают, что в их странах коррупция всё же имеется. Так что украинцам не стоит строить иллюзии, что имплементация соответствующего европейского законодательства в наше правовое поле автоматически снимет остроту проблемы. Это явление приобрело транснациональный характер.
В то же время размах коррупции напрямую коррелирует со «здоровьем» органов правосудия и прокуратуры, степенью развития гражданского общества и свободы слова. Не приходится сбрасывать со счетов и ментальность: в европейской системе ценностей коррупция и незаконное обогащение осуждаются обществом, чего не скажешь об Украине. Тут и неразвитость институтов государственности, и наша привычка мириться с ущемлением своих гражданских прав, прямо или косвенно поощрять взяточничество, и недоверие общества к правоохранителям и судебной системе. Как отметил гендиректор инвестиционной компании Dragon Capital Томаш Фиала, «Украина борется с коррупцией, но… если борьба эффективная, то она должна показывать результат. И он придёт тогда, когда коррупционеры будут осуждены и арестованы».
Zavarnik