Не умеют западные режиссеры качественно экранизировать русскую классику. Этот факт признали критики всего мира, но режиссеры не прекращают попытки опровергнуть данный тезис. Попытку Джо Райта можно засчитать как успешную.Конечно, у Льва Николаевича история вышла значительно качественнее. Я уверена, что поклонники творчества Толстого заплюют новую экранизацию «Анны Карениной». Я также не в восторге от увиденного, но все-таки провалом я бы это не спешила называть.
Недавняя постановка не вызвала у нас и десятой доли того интереса, на какой просто обречена работа Райта. Кроме того, британский режиссер, давно специализирующийся на классических романах, экранизировал многостраничный роман предельно изящно и в общем точно, хотя и не так бережно.
В остроумной трактовке Райта второстепенные персонажи романа обретают особое значение. Да, история Анны (Кира Найтли) и Вронского (Аарон Тейлор-Джонсон) остается в центре внимания, но на первый план выдвигаются их бесконечные родственники. Соглашусь с мнением критиков, которые особо выделяют Джуда Лоу, сыгравшего, вопреки ожиданиям, не светского льва, а сухого чиновника Алексея Каренина. Роль удалась ему блестяще – его Каренин одновременно и симпатичен чисто по-человечески, и ужасен как человек, совершенно непохожий на собственную жену. Найтли, правда, не столь хороша. Веришь ее переживаниям, даже сочувствуешь, но не органична она в декорациях и атмосфере, царящих в фильме.
Здесь нет пьяных медведей, танцующих вприсядку, что уже неплохо. Райт сделал очень правильный ход. Если разобраться, то весь фильм – эдакий вызов всем тем, кто не смог на экране рассказать о России и ее людях. Джо Райт в своем новом произведении в откровенно гротесковой форме вытащил все распространенные и столь любимые европейцами и американцами стереотипы, часто выдаваемые за знания о России. Не случайно показанная на театральных подмостках (Русь-матушка крепко ассоциируется на Западе с «театром») сквозь призму этих псевдознаний гротеск-драма «Анна Каренина» смотрится с интересом, я бы даже сказала интригующе.
Трюки со сменой декораций, поначалу кажущиеся какими-то неуместными, задают фильму головокружительную динамику, да такую, что порой создается ощущение, будто смотришь картину в режиме прокрутки (здесь, безусловно, видна сильная операторская работа, не зря фильм номинировали на «Оскар»).
Царствующий в фильме гротеск, зачастую граничащий с китчем и находящий свое отражение в танцах, рваных жестах, словах и мимике героев, в их бутафорном окружении, идет «против шерсти», воспринимается как некое инородное тело, приставшее к великому произведению Толстого. Тут, конечно, перестарались, навредив фильму, а в целом неплохо, смотреть можно.