Вредные вещества в воздухе – это неизбежное зло промышленного региона. Правда, по данным экологов, в последние годы воздух в Донецкой области стал чище, но не благодаря тому, что на промышленных предприятиях озаботились модернизацией устаревших мощностей с учетом экофактора, а лишь потому, что случился кризис, вынудивший закрыть на время вредное производство, тем самым уменьшив влияние на экологию региона. Об объективности экологических показателей «Жизнь» поговорила с экологом, заместителем председателя общественной организации «Донецкое экологическое движение» Сергеем Денисенко.
Начнем с главного. Что привело к тому, что воздух, которым дышат жители Донецкой области, стал чище? Или это мнение необъективно?
Показатели состояния воздуха Донецкой области действительно стали лучше, но это не связано с какими-то специальными экологическими программами или проведенными мероприятиями. В данном случае положительное влияние оказал длительный затяжной кризис в металлургии: предприятия стали меньше производить продукции и, соответственно, меньше загрязнять окружающую среду. При этом, конечно, есть некоторое увеличение выбросов от тепловых станций, так как предприятия ДТЭК существенно увеличили производство электроэнергии, получив право на ее продажу в Европу…
Безусловно, были и системные преобразования, связанные, в первую очередь, с переоборудованием предприятий металлургии, уходом от старых и очень грязных технологий, закрытием мартенов, переходом к другим методам обработки металла и закрытием коксохимических производств. Допустим, в конце 2012 года, благодаря активным протестам жителей Мариуполя против вредных выбросов металлургических заводов, в течение месяца закрыли три коксовые батареи, что существенно сократило объемы выбросов коксохимического производства метпредприятия.
Мариуполь, Енакиево, Горловка – самые грязные города региона, где предельно допустимые нормы опасных и ядовитых веществ в воздухе регистрируются практически ежедневно».
Проблема загрязнения окружающей среды существует годы, при этом в стране принято природоохранное законодательство. Оно неэффективно, незначительны размеры штрафов или не работают механизмы контроля?
Законодательство у нас нормальное, хотя в середине прошлого года были ликвидированы управления по охране окружающей природной среды, которые являлись частью профильного министерства. Теперь эти полномочия частично переданы госадминистрациям, лесхозу и прочим структурам, но, на мой взгляд, это уже менее действенно, поскольку местный контроль всегда более зависим от местного бизнеса. К сожалению, участие государства или местных органов власти в изменениях окружающей среды минимально, а системные преобразования в данном вопросе зависят исключительно от инвестора. Вспомните, на протяжении 2007–2009 годов при первой кризисной волне выбросы в атмосферу тоже уменьшались, а потом оживилась экономика, производство и загрязнение увеличилось. То есть контроля как такового в этом вопросе нет, несмотря на то, что законом он четко прописан.
Как тогда в рамках действующего законодательства до последнего времени могли работать коксохимы без цеха сероочистки или же аглофабрики, морально и физически изношенные?
Они не должны работать. Во время протестов в Мариуполе мы поднимали вопрос: почему получается так, что устаревшее оборудование продолжает годами и десятилетиями работать, производя выбросы? Теоретически на каждом предприятии есть программа природоохранных мероприятий, согласно которой в определенные сроки производится модернизация оборудования. Однако программы эти выполняются нечасто, а предприятия, вместо внедрения более новых и экологически адаптированных технологий, каким-то образом согласовывали с бывшим госуправлением охраны окружающей среды возможность продлевать эксплуатацию старого оборудования, тем самым нанося вред окружающей среде и здоровью городских жителей.
Допустим, аглофабрику в Мариуполе должны были закрыть еще в 2006 году, а закрыли только в 2012-м после протестов общественности, которой стало известно, что управление экологии согласовало программу по оттягиванию закрытия аж до 2020 года. К сожалению, люди, стоявшие на страже экологии, де-факто действовали в пользу загрязнителей окружающей среды, постоянно продлевая разрешение на выбросы. А если какие-либо претензии и предъявлялись, то они были копеечные.
Как вам кажется, презентованная в конце прошлого года система автоматизированного мониторинга окружающей среды Донецкой области способна как-то повлиять на ситуацию?
Система мониторинга окружающей среды существует с советских времен, датчики, работающие в системе Гидрометцентра и СЭС, продолжают функционировать, полученные с их помощью данные сводятся в управлении статистики. Ежемесячно от Гидрометцентра на мою электронную почту приходит систематизированная информация по загрязнению окружающей среды в Донецке и других городах региона, которую я и мои коллеги-экологи используем в работе. То есть существующая система, на мой взгляд, справляется со своими информационными функциями и никак не влияет на изменение состояния окружающей среды. Думаю, никакой новый мониторинг на это также не повлияет.
А что повлияет? Модернизация предприятий, очистные сооружения?
Все это хорошо для экологии, но дорого и непродуктивно для собственника.
То есть дело в жадности инвесторов…
Назовем это экономической целесообразностью. Бизнес умеет считать деньги, особенно в период кризиса. Допустим, автомобили с бензиновыми двигателями загрязняют воздух сильнее, нежели работающие на газе, но владельцы последних выбрали этот вид топлива не потому, что прониклись проблемами окружающей среды, а потому, что газ дешевле бензина. Вот и вся позиция.
Кроме выбросов промышленных предприятий, теплоэлектростанций, автомобилей, чем еще дышат жители Донецкой области?
В середине прошлого года были ликвидированы управления по охране окружающей природной среды, которые являлись частью профильного министерства. Теперь эти полномочия частично переданы госадминистрациям, лесхозу и прочим структурам, но, на мой взгляд, это уже менее действенно, поскольку местный контроль всегда более зависим от местного бизнеса».
Пыль и оксиды азота с терриконов, фенол, формальдегид, сероводород – в воздух попадают вещества, которые вообще не должны там находиться.
Естественно, больше всего страдают жители тех мест, где расположены промышленные предприятия. Там предельно допустимая концентрация таких веществ в воздухе превышена в несколько раз, в результате каждый житель региона получает свою дозу яда. И если организм здоров, то в принципе он способен все это переварить, если же ослаблен, возникают очень серьезные проблемы со здоровьем. В Донецке, например, самые неблагоприятные в данном отношении территории проживания рядом с терриконами и вокруг промышленной зоны ДМЗ, то есть Ленинский, Ворошиловский и Буденновский районы. Мариуполь, Енакиево, Горловка – самые грязные города региона, где предельно допустимые нормы опасных и ядовитых веществ в воздухе регистрируются практически ежедневно. В Мариуполе, например, до закрытия аглофабрик МЧС через день объявляло о том, что выходить на улицы небезопасно. Воздух был не просто грязный, им можно было отравиться. В 2011 году таких дней было больше, чем каждый второй. Конечно, нам придется пойти цивилизованным путем, как происходило во всем мире, и мы уже ступили на этот путь, единственное, что пока нет какого-то видения, как развиваться, и потому бизнес не вкладывает деньги в модернизацию.
Что предпринимают экологи, чтобы изменить ситуацию?
– Мы со своей стороны видим единственный выход в существенном возрастании влияния общественности на государственные управления, чтобы менять эту ситуацию фактически. Мариупольские протесты – это как раз пример того, как общественное мнение изменило экологическую ситуацию в лучшую сторону, и бизнес пошел навстречу. Общество в целом и каждый гражданин в отдельности должен понимать, что он лично несет ответственность за то, что ничего не делает. На государственном уровне помогло бы внедрение дополнительных нормативов для искоренения коррупции во всех сферах, что лишило бы «чиновников от экологии» пагубной привычки и дало бы возможность выполнять природоохранное законодательство.
Жанна Лавриненко