В течение прошлого года в Донецкой области произошло 8373 пожара. Для большинства из нас эти цифры – просто статистика. Для некоторых наших земляков – убытки, беда, боль утраты. А есть те, для кого это ежедневная тяжелейшая работа – опасный труд, ставший обыденностью для пожарных-спасателей. Чтобы узнать, как живут и работают люди, для которых мужество и героизм неотделимы от повседневности, журналист газеты «Жизнь» встретился с подполковником службы гражданской защиты Сергеем Рябошапкой.Для обывателя, не связанного напрямую с такими профессиями, как военный или спасатель, реалии жизни тех, кто защищает нашу с вами безопасность, зачастую подменены стереотипами. Начну с малого: когда руководитель пресс-службы областного управления Госслужбы по чрезвычайным ситуациям Инна Седова подтвердила готовность организовать нашу встречу с опытным пожарным и рассказала, что это будет подполковник, огромное количество раз выезжавший на пожары, имеющий государственные награды, командующий десятками бойцов-спасателей, мне невольно представился один образ – седовласый исполин в форме с орденами, скупо и резко отвечающий на мои вопросы в перерыве между громогласными командами на построении в пожарной части. Но уже спустя некоторое время я здоровался за руку с человеком, которого по виду нельзя назвать ни богатырем, ни аксакалом.
Первый заместитель начальника Марьинского 7-го Государственного пожарно-спасательного отряда ГУ ГСЧС Украины в Донецкой области, подполковник гражданской защиты Сергей Рябошапка оказался невысоким, но крепким и по-спортивному подтянутым человеком 35 лет. На груди офицерской формы: значок кандидата в мастера спорта Украины, знаки отличия пожарного и две награды – орден «За мужество» III степени и медаль «За спасенную жизнь». Уже одни эти названия заставляют отказаться от стереотипов и вызывают желание узнать больше о Сергее Николаевиче. Он же, приглашая в кабинет – такой же скромный, как и его хозяин, предлагает чашку кофе и обещает: «Спрашивайте – отвечу».
Отдельно о кабинете: первое, на что обращаю внимание, – аскетичный порядок и запах прокопченной дымом ткани (на вешалке висит боевка – спецодежда пожарного). Этот запах, как подсказала позже пресс-служба, – первый признак того, что хозяин кабинета – постоянный участник ликвидации пожаров, говоря на профессиональном сленге, – настоящий «тушила». На стене кабинета ни одной грамоты или развлекающего плаката, но зато десятки вымпелов – символика всевозможных соревнований по пожарно-прикладному спорту. Как следует из дальнейшего разговора – с подобных состязаний все и началось.
Сергей Николаевич, когда и почему появилось желание стать пожарным?
Это дело меня заинтересовало еще в школе. Я с детства занимался физкультурой, играл в футбол, в общем, любил спорт. А однажды решил участвовать в соревнованиях по пожарно-прикладному спорту. В Петровском районе Донецка, где я вырос, они проводились для школьников – мне это понравилось, было что-то необычное. Благодаря соревнованиям как-то все закрутилось, и после школы решил поступать в Черкасское пожарно-техническое училище. Проучившись там три года, получил среднетехническое образование и офицерское звание. Потом уже в заочном режиме получил высшее образование в Национальном университете гражданской защиты Украины.
Когда вы учились, наверное, появилось осознание реальной опасности и сложности службы, не захотелось ли тогда все бросить и заняться другим?
Наоборот, желание делать именно это даже усилилось. В ходе службы я встречал таких, кто приходит в пожарные отсидеться, переждать что-то. Но я все-таки именно этой службой живу. Быть там, где опасно, но там, где необходимо быть, – это сильное чувство. Это настоящая, потому что нужная и тяжелая работа.
Сегодня вы уже опытный командир, в вашем подчинении больше ста человек – настоящих бойцов, пожарных-спасателей. Как приходится выстраивать отношения, укреплять авторитет?
За то время, пока я работаю, благодаря тому, что видел, чему научился – вывод получил один. Пожарные идут за командиром, который лично, на собственном примере показывает работу – берет ствол, берет аппарат и лезет туда, в дым и огонь. Тогда и отношение к командиру соответствующее. Как и в любой профессии – личный пример ложится в основу авторитета.
Можно ли описать словами то, что вы чувствуете, когда входите в огонь и дым? Или эмоции отключаются, оставляя место только работе, четкому выполнению поставленной задачи?
Осознание приходит тогда, когда уже вышел из помещения и снял с себя маску и баллоны. Тогда и начинаешь понимать, что там могло случиться что-то серьезное, страшное. И могло обвалиться, и под кроватью мог лежать какой-нибудь баллон, о котором никто не предупредил.
Учитывая это, видимо, приходится быть не только в отличной физической форме, но и подготовленным психологически?
Конечно, нужно быть готовым ко всему. Зачастую приходится сталкиваться с ситуациями, когда сложность и опасность обусловлены неизвестностью. Все бывало. Иногда люди не хотят идти навстречу пожарным, забывают что-то важное рассказать, что-то утаивают. Достаточно вспомнить гибель Дмитрия Макарова – спасателя, в память о котором в Донецке ежегодно проводится турнир по пожарно-строевой подготовке. Спасатель погиб от смертельного удара электрическим током, и все из-за того, что при тушении пожара хозяин помещения не признался, что в доме есть незаконно установленный ввод электричества. Поэтому, несмотря на то, что перед подачей струи воды электриками основная линия была отключена, самого страшного избежать не удалось.
И ведь даже опытный командир в таких случаях не может все предусмотреть. При организации тушения пожара нужно иметь всю информацию, а в реальности никогда не предугадаешь что-то, о чем никто ничего не сказал, хотя мог.
Неадекватное поведение пострадавших, тех, кого приходится выводить из горящего дома, – это обычная ситуация на пожарах?
К сожалению, неадекватная реакция людей на наши действия – это в порядке вещей. Но мы нормально относимся к эмоциям, недовольству людей. Для них пожар – это серьезный стресс, психологический удар, а для нас – работа. Да, очень мало людей говорят спасибо, однако их понять можно – у них случилась беда.
В момент происшествия приходится сталкиваться и мириться с разной психологической реакцией – но лучше дать людям выплеснуть эмоции, чем держать их в себе. Происшествие ликвидируется, эмоции прекратятся, а итог – спасение людей и имущества – останется.
Расскажите, пожалуйста, о том случае, после которого получили орден. Это была ситуация, когда пришлось принимать нестандартные решения?
Был пожар в девятиэтажке в Кировском районе. Горела квартира на шестом этаже, в которой никого не было. Девятиэтажный дом – это железобетон, перегородки – та же самая печь-духовка. После того, как огонь и дым прошли через двери, сложилась ситуация, когда с шестого этажа и выше жителям пройти было невозможно – много дыма и очень высокая температура. Чудом вышло, что с седьмого и восьмого этажа люди успели спуститься, но на девятом этаже остались три человека. К моменту, когда я прибыл на пожар, эти люди кричали в окно, просили помочь. Выдвижную автолестницу приставить к окну было невозможно – мешали деревья у подъезда. Я бы мог пробежать в форме-боевке, в маске, с баллонами, подняться туда, но спустить трех людей по задымленным и разжаренным лестничным клеткам без средств защиты невозможно. Тогда мной было принято решение подняться через другой подъезд на крышу дома, со мной были четверо пожарных. На крыше мы закрепили веревки, я спустился через окно в квартиру, там уже обвязывал людей, а бойцы их вытягивали на крышу. Одна из жильцов квартиры – молодая девушка – была в ступоре, никуда не хотела выходить, боялась, по сути, вступить в бездну. Тогда пришлось ей предложить остаться и погибнуть с ней. После этого она согласилась эвакуироваться через окно – так, видимо, один психологический шок сменил другой.
Главное, что получилось этих людей спасти. Конечно, тогда пришлось фактически идти в обход инструкции, однако это был оправданный риск. Накопленный опыт придал уверенность в действиях. Нужно понимать, что каждый пожар – уникальная в своем роде ситуация. Небольшой дом может гореть с левой стороны так, а с правой – иначе. И один дом приходится тушить разными способами, принимать совершенно иные решения. А тем более, если вопрос касается жизни людей.
Что, по-вашему, должно измениться, чтобы имела результат профилактика пожаров, чтобы люди серьезней относились к пожарной безопасности?
Проблемы есть везде, это каждому понятно. Неплохо было бы и постоянно улучшать материально-техническую базу службы, и внедрять новые методы работы, и менять личное отношение людей к вопросам пожарной и технической безопасности. Но опять же – это будет возможно только в комплексе. Сейчас в стране много говорится и делается для реформ, для изменений. Понятно, что только когда стабилизируется экономический рост, когда общая ситуация будет благополучной, тогда на этом фоне люди станут больше внимания обращать на самообучение, на повышение уровня культуры безопасности. Тогда никто не будет бросать петарды под ноги прохожим, никто не будет ждать, пока у соседа сгорит квартира, чтобы потом купить ее по дешевке, никто не принесет найденный снаряд времен войны к себе в гараж, а вызовет спасателей.
Чтобы что-то изменилось к лучшему, нужно просто нормально относиться к правилам, к ответственности, друг к другу.
Учитывая все сложности и высокий уровень риска профессии пожарного, как к вашей работе относятся ваши родные и близкие?
Так вышло, что моя жена тоже работает в службе по чрезвычайным ситуациям. Может быть, поэтому и понимает всегда, нет никаких обид. К тому же и брат родной работает спасателем в Донецке.
Ну, так и получается профессиональная династия! Своих детей представляете спасателями?
У меня двое детей – сыновья пяти и десяти лет. Даже не думал, что отвечу, если скажут, что хотят быть пожарными. Хотелось бы, чтобы они выбрали профессию, достойную мужчины, ну и с нормальной оплатой, конечно. Пока стараемся воспитать их людьми, увлечь спортом. Старший уже занимается плаванием.
Спасибо за интервью, Сергей Николаевич! Спасибо вам и вашим коллегам за ваш труд!
Александр КОВАЛЕНКО, фото автора