В последнее время друзья и знакомые из разных областей Украины часто задают мне вопрос: чем примечательна жизнь в Донбассе образца 2014-го года? Об ужасах войны, артиллерийских обстрелах, разрушенных домах, погибших взрослых и напуганных детях сказано и написано уже столько, что едва ли мне удастся рассказать что-то новое. Именно поэтому стараюсь говорить не о том, что мы потеряли, но о том, что еще осталось - о надежде. Начну, как водится, издалека. Не потому, что люблю иной раз удариться в графоманию, но для того, чтобы донести свою мысль. Мой дед - человек, отличающийся невероятной суровостью и крепостью духа, до начала всем известных событий, частенько повторял, дескать дончанин уже не тот пошел. "Вот после войны, - говаривал он, закончив просмотр вечернего блока новостей, - были Люди, а нынче - людишки, которым ни до чего дела нет". Войну дед видел еще ребенком. Потом были три года службы на флоте и много лет тяжелой работы в забое, о которых напоминает полный комплект орденов Шахтерской славы, хранящийся в глубине шкафа.
Сомнений в том, что он понял жизнь и точно знает, о чем говорит, у меня не возникало. Во-первых, я хорошо знал свое поколение, большинству представителей которого было плевать на окружающих. Во-вторых, дед, будучи шахтером старой закалки (и, в моем понимании, представителем вымирающего вида - тех самых Людей), не словом, а делом доказывал собственную правоту.
Он никогда не проходил мимо лежащего на земле человека. И, кажется, ему было не важно, стало ли гражданину плохо, или он мертвецки пьян. Важно одно: лежачему нужно помочь. Пострадавшему вызвать "скорую", а "загулявшего" - отправить домой на такси.
Не мог он пройти и мимо драки. Причем разнимал агрессивную публику, не вынимая рук из карманов брюк. Успокаивал окаянных силой личного авторитета.
А о помощи малоимущим соседям и говорить нечего. Выросший в суровые времена, когда хлебных крошек со стола не сметали, он уверен, что ни один человек, не должен голодать и ходить в обносках.
Однако, каким бы крепким не было мое уважение к этому человеку, вынужден признать, что в дончанах мы оба ошибались. Впрочем, наблюдая за развитием событий, он, хоть и постепенно, тоже приходит к этому умозаключению.
А все потому, что под свист и грохот снарядов, под стрекот автоматных и солидный бас пулеметных очередей, здесь, в Донецке, зарождается самое настоящее гражданское общество. То самое, о котором так долго говорили...да все, кому не лень. Сейчас здесь живут те, кому не все равно.
Уверен, острые на язык скептики, заполонившие телевидение и потеснившие даже не служивших в армии "военных экспертов", поднимут меня на смех. Откуда, дескать, гражданскому обществу взяться в охваченном войной крае, если в мирных регионах его до сих пор никак не изобретут?
Но вселенской тайны здесь нет. Война, как и всякая общая беда, объединяет людей. Когда мины и снаряды рвутся где-то за соседним домом, а воды и электричества нет уже четвертые сутки, приходит четкое понимание того, что выжить можно только вместе.
Кто-то умный сказал однажды, что невозможно понять боль другого человека, если ты сам никогда ее не испытывал. За прошедшие месяцы больно в Донецке было всем и каждому. Как бы там ни было, но это чувство позволило нам лучше понять друг друга, отбросить равнодушие и, если угодно, взяться за руки. Упавшего - поднять, голого - одеть, грустного - обнять, а голодного, само собой, накормить. Такие нынче здесь правила.
И, как ни странно, но они работают. В социальных сетях люди объединяются для того, чтобы оказывать друг другу помощь. Просто и без лишних слов. У тебя есть лишняя одежда? А неподалеку живут беженцы, у которых ее нет вовсе. Богат на продукты питания? Так ведь неподалеку живет чета пенсионеров, у которых даже на хлебушек нет. На балконе пылится старенький телевизор? Среди беженцев много деток, которые будут счастливы посмотреть мультфильмы. И люди, которые еще год назад жили исключительно для себя, бросились помогать окружающим.
Даже те, у кого нет битком набитых шкафов и кухонных полок, в эти дни стараются быть полезными. Нужен адрес работающего банкомата? Аптеки, в которой еще остался редкий препарат? Автомастерской или ветлечебницы? Срочно нужна работа? Наверняка отыщется знающий человек, который с радостью подскажет и посоветует. Ты уехал из города и не можешь передать денежку пожилой родственнице? Найдется тот, кто собирается ехать в Донецк и будет совсем не против сделать небольшой крюк.
Один из последних случаев, который я лично наблюдал в одной из групп взаимопомощи социальных сетей, и вовсе способен растрогать даже самого черствого индивида. Женщина поделилась горем: сыну исполняется 16 лет, а она не может даже купить ему торт и пополнить счет мобильного телефона. Она ничего не просила, не жаловалась, а всего-лишь поделилась горечью.
И что тут началось! Одни требовали номер телефона, чтобы перевести на счет немного денег, другие вызвались испечь праздничный торт, у третьих нашлись для этого нужные ингридиенты, а четвертые настойчиво вопрошали, чего бы парню хотелось получить в подарок. И этот случай, один из тысяч подобных, наглядно демонстрирует, как сильно все мы изменились за прошедшие месяцы.
Эта волна доброты и участия захлестнула, если не всех, то многих. Даже я, будучи тем еще эгоистом, решил, что легко смогу прожить без пяти курток, десятка пар брюк и целой горы футболок, которые все равно ни разу не надевал. Что ж говорить о знакомых сверстниках, отдающих полученную гуманитарную помощь соседям - пенсионерам?
Даже бизнес, которому, по большому счету, всегда была важна только прибыль, стал по-настоящему социально ответственным. Глядя на приколоченные к дверям кафе и ресторанов объявления о том, что голодных здесь кормят бесплатно, с обязательной просьбой не стесняться, не любить дончан решительно невозможно. Ведь приклеенная скотчем к магазинной витрине бумажка с рукописным текстом, из которого следует, что пенсионеры могут смело брать продукты в долг, значит для пожилого человека в тысячу раз больше, чем самое сладкое предвыборное обещание очередного политика.
Тут можно вспомнить и о сотнях волонтеров, работающих в больницах и помогающих старикам, об оставшихся в городе благотворительных организациях, для которых помощь людям очевидно важнее собственной безопасности, о героизме коммунальщиков, поддерживающих жизнеобеспечение города, порою ценой собственных жизней, о спасателях, тушащих горящие дома под грохот артиллерии, о водителях общественного транспорта, а также о тысячах и тысячах других достойнейших людей. Искренне хотелось бы пожать руку каждому.
Преступлением было бы не упомянуть о сотнях дончан, разбиравших завалы в пострадавших от снарядов школах, музеях и других зданиях. Невозможно забыть о том, как люди, в прошлой жизни ненавидевшие субботники, самоорганизовались, чтобы привести в порядок пострадавший Дворец молодежи "Юность". Не по чьей-то указке, не за деньги и не похвалы ради. А потому, что это их город и если не они, то никто другой. Это дорогого стоит.
Конечно, проснулись еще далеко не все и, возможно, я слегка идеализирую ситуацию, но уверен, что та самая волна участия, рано или поздно, докатится до всех и каждого.
Один мой товарищ, слушая очередной рассказ супруги о том, что в городе пострадало еще одно здание, всегда невозмутимо отвечает: "лишь бы люди не пострадали, а город мы отстроим...пусть только война закончится".
И, знаете, я ему почему-то верю. Отстроим, починим и наладим. Лучше прежнего будет. Неравнодушие дончан вселяет надежду, а в подобных обстоятельствах, это уже много. Пока в Донецке живут Люди, а не "людишки, которым ни до чего дела нет", жива и надежда на то самое светлое будущее.
Петр ЛЫСЕНКО © ЖИЗНЬ