Завтра в Донецке состоится громкая и долгожданная премьера: на сцене Донецкого национального академического театра оперы и балета им. А. Б. Соловьяненко будет представлена опера Рихарда Вагнера «Летучий голландец», над которой в течение двух лет работала интернациональная труппа.«Донбасс Опере» суждено стать центром уникальных культурных событий, поскольку впервые произведение известного немецкого композитора Рихарда Вагнера «Летучий голландец» будет исполняться в оперном театре Украины на языке оригинала. Для работы над ним привлекли известных деятелей искусства Германии, Австрии, России и Украины. Руководство проектом взяла на себя режиссер-постановщик Мара Курочка, которая и рассказала о своем видении оперы накануне премьеры.
Мара, что для вас является отправной точкой данной постановки?
Темой и центральным мотивом моей донецкой постановки является кораблекрушение – сюжет, характерный для искусства XIX века. Центральные образы – затерявшийся в воде, дрейфующий плот и маленький человек, которому противостоит водная стихия. Жизнь – как рискованное путешествие, символ изоляции в пугающем мире, который формируется под воздействием экономических, социальных и политических потрясений, и в котором человек борется за выживание.
В «Летучем голландце» Вагнера мы встречаем сразу несколько потерпевших кораблекрушение: Голландца, капитана с командой, а также переживающую эмоциональное потрясение Сенту. Даже пространство сцены дало крен и грозит погрузиться в оркестровую яму. Века прошли через него и снесли его части.
Сюжет оперы пришел из легенды, где Вагнер рассказывает «страшилки» с хором призраков, привидениями и легендарным Голландцем. Как вы обходитесь с таким типичным для романтизма элементом фантастического?
Я рассказываю «Голландца», как лихорадочный сон Сенты. Это очень близко музыке Вагнера, описывающей бредовые состояния героини. С одной стороны, это позволяет соответствовать духу времени, передать склонность Сенты к отрешенности и галлюцинациям, а с другой – создает прекрасный фон для большего развития фантастического.
Видения Сенты выходят из-под ее кровати. Простыня распространяется по всей сцене, превращаясь в море. Море вливается в дверь или разворачивается из костюма. Бьются волны, под ними скрывается бездна… Лихорадочные сны Сенты открывают зрителю доступ к мнимой реальности, где реальные переживания девушки переведены в метафоричные видения и события.
Получается, что Голландец – никакой не проклятый скиталец, а образ из мечтаний Сенты?
Во сне Сенты мы переживаем происходящие события с ее эмоциональной точки зрения. Перед нами предстает меркантильный, враждебный и очерствевший мир, где правят ее отец и Мэри. Сента мечтает о Голландце и видит в нем вымышленную родственную душу. Голландец тоже в поиске иной жизни: он появляется безродным, дрейфующим, потерпевшим кораблекрушение, тоскующим по другой действительности, оторванным от самого себя из-за обстоятельств, в которых вынужден существовать.
«Я вижу сильные параллели с нынешним социальным настроением. В ХІХ веке, как и сегодня, обещания бесконечны, мир и его ресурсы кажутся полностью доступными, рушатся передаваемые из поколения в поколение системы сознания».
В образе Голландца Сента видит необыкновенно мыслящего человека, способного избавить ее от тоскливого отеческого дома. Ее стремление к этому человеку моря, к абсолюту выражается в ее балладе, центральной теме произведения, открывающей глубокое стремление Сенты к освобождению и побегу из ограниченности буржуазных отношений в романтическую свободу.
Название «Летучий голландец» предполагает, что Голландец является ведущей фигурой, а у вас это Сента…
Речь идет о проблематике личной неудачи в попытке реализовать свои мечты и жить самостоятельной жизнью. Здесь рассматривается тема страха, ощущение жизни на краю и несоответствие обстоятельствам, в которых человек вынужден жить. Для женщин буржуазной среды в XIX веке это было особенно явной и вопиющей проблемой.
Какое значение опера имеет для современной публики?
Я вижу сильные параллели с нынешним социальным настроением: глобализация, гиперкапитализм, непонятность рынков, сдвиги в шкале ценностей ведут к тому, что одиночка чувствует себя бессильным в игре с непрозрачными правилами. В ХІХ веке, как и сегодня, обещания бесконечны, мир и его ресурсы кажутся полностью доступными, рушатся передаваемые из поколения в поколение системы сознания.
В этой напряженности между обещанием и бессмысленностью положение человека становится шатким. Состояние отсрочки и неустойчивого дрейфа описаны и у великих романистов, а также у Мелвилла и Флобера. Страх растет, и национализм распространяется. Это социальный климат, таящий, как показала история, большие опасности. О них необходимо знать и заблаговременно им противодействовать. Мы не должны забывать, что часто во взгляде назад содержится значимый взгляд вперед.