В конце 2015 года парламент Польши принял (а в начале 2016 года президент Анджей Дуда подписал) новый закон об общественных СМИ. Этот закон касается в первую очередь общенациональных Польского общественного телевидения (TVP) и Польского радио (Polskie Radio), которые можно считать аналогом украинского «UA: Перший», бывшего «Первого национального» пишет Дмитрий Егоров в материале "Польша: "Громадське" наоборот" журнала Zavarnik. Парламентарии от консервативных политических партий позволили прекращать полномочия нынешнего руководства и наблюдательных советов данных СМИ, а директоров увольнять без объяснения причин. А новых руководителей сможет назначать министр казначейства (финансов).
Если говорить проще, правительство (от тех же консервативных сил) вернуло себе единоличное управление общественными СМИ, превратив их по сути в государственные. Да, официально всё это лишь «временная мера», до принятия нового законодательства и правил формирования руководящих органов… Но, как мы знаем, нет ничего более постоянного, чем временное.
Этот процесс «национализации» СМИ прямо противоположен тому, что сейчас — с небольшими, но всё же успехами, — пытаются провести в Украине: «разгосударствление» государственных и коммунальных СМИ, превращение «Первого национального» в первый общественный (хотя можно поспорить, что первым общественным было «Громадське»).
Всё это происходит на фоне иных поползновений польской власти в медиасфере: так, по информации Deutsche Welle, одна из журналисток уже лишилась работы за критику правительства, а министр культуры Польши «грозится» выкупать иностранные СМИ, соответственно закрывая информационную сферу страны.
Понятно, что любая власть, даже самая продвинутая, демократическая и цивилизованная, стремится сконцентрировать в своих руках максимальное количество инструментов влияния. И вопрос только в том, позволяют ли ей это делать. А уж тем более если речь идёт о консервативном, отчасти националистическом, правительстве. Но всё же пока остаётся вопросом, являются действия польской власти некой продуманной стратегией или просто совпадением опасных для медиасферы событий и заявлений.
Украина могла бы попытаться усмотреть в произошедшем позитив, — в том смысле, что европейская страна решила защититься от информационного влияния извне (читай: из России). Но первый «нюанс» в том, что Польша-то как раз из без того один из наибольших антагонистов России, в отличие от «колеблющихся» Чехии, Словакии и Венгрии. Ну и классический вопрос: оправдывает ли внешняя борьба закручивание гаек внутри? Второй «нюанс» в том, что нынешние «национализаторы» СМИ — евроскептики, которые за Объединённую Европу ратовать не будут, а это явно не сработает на усиление Украины и ослабление России.
Польские законодательные новеллы — скорее один из многих других тревожных сигналов для ЕС. В 2015 году Европа сильно изменилась — и реагируя на реальные проблемы, и идя на поводу у популистов. Вновь возникли внутренние границы внутри Евросоюза и Шенгенской зоны; о выходе из ЕС заговорили и аутсайдеры (Греция), и лидеры (Великобритания); все страны полностью пересматривают миграционную политику… Старый Свет меняет эфемерные (как кажется) преимущества и ценности Евросоюза на безопасность, закрытые внутренние рынки и закрытые границы, повышение суверенитета. Которые, впрочем, едва ли менее эфемерны на данный момент.
Вряд ли новые польские законы, получившие осуждение от ЕС и отдельно от Берлина, можно считать ответом на политический кризис Объединённой Европы, скорее это чисто польские внутриполитические интриги. Но суть документов и тональность ответов Варшавы: «Это наши польские дела, и ваш европейский нос сюда совать не стоит», — вписывается в общий тренд попирания (или, по крайней мере, пересмотра) европейских ценностей и основ сосуществования.