Сегодня весь мир отмечает День борьбы с детским раком. У большинства ребят с этим страшным диагнозом есть шанс победить недуг. О том, как врачи отделения онкогематологии для детей института неотложной и восстановительной хирургии имени В.К. Гусака НАМН Украины ежедневно помогают сделать маленьким пациентам еще один непростой шаг к выздоровлению, журналистам газеты «Жизнь» рассказала заведующая отделением Екатерина Вильчевская.
Екатерина Викторовна, растет ли количество пациентов со злокачественными болезнями крови и лимфотической системы?
К сожалению, наш регион один из лидеров в этом вопросе. Нельзя сказать, что число больных увеличивается в геометрической прогрессии, но данный показатель на протяжении многих лет остается стабильно высоким. В разные годы количество впервые выявленных пациентов с такими диагнозами составляет от 50 до 70 человек. Растет и количество миелоидных лейкозов, это заболевание, которое труднее лечить, и число исцелившихся пациентов составляет до 60%.
А при других диагнозах этот показатель выше?
Конечно. Если в 90-е годы нам удавалось спасти лишь 5% маленьких пациентов, то теперь, к примеру, при остром лимфобластном лейкозе выздоравливают свыше 80% детей, а при лимфогранулематозе (злокачественном заболевании лимфоидной ткани. – Прим. автора) – 99%.
Сколько длится лечение таких пациентов?
В среднем в стационаре дети проводят с небольшими перерывами не менее чем 8-9 месяцев. Но даже после выписки они продолжают лечение в течение двух лет и более. Конечно, мы стараемся создать максимально комфортные условия. Однако, хотелось бы, и провести ремонт палат, возможно, увеличить количество изоляторов. Ведь иммунная система таких детей очень слабая, и для них опасна даже банальная простуда. Надеюсь, что со временем у нас появится и отдельное общежитие для родителей, как это уже давно практикуется в Германии. Днем мамы находятся с детьми и помогают медикам, а вечером идут отдыхать в свои комнаты, расположенные в соседнем здании. На первый взгляд, это бытовые мелочи, но они тоже важны.
Насколько государство обеспечивает лекарствами детей, больных раком?
Нельзя сказать, что на 100%. Хотя в последние годы финансирование увеличивается. Если в прошлом году было выделено 2 миллиона гривен, то в нынешнем – сумму увеличили в четыре раза. Конечно, существенную поддержку оказывают благотворители. Работая в отделении, убеждаюсь, что мир не без добрых людей. Немало студентов вузов приходят и устраивают для детей праздники. Улыбка и хорошее настроение нашим пациентам так же необходимы, как и лекарства.
Постепенно обновляется и аппаратура.
Какую помощь сегодня могут оказать в вашем отделении, и какие новые методы вы планируете осваивать?
Мы все время стараемся осваивать все новые и новые технологии. Работаем по современным протоколам, которые применяются в большинстве клиник мира. Активно используем аутологичную (когда донором может быть сам пациент) трансплантацию костного мозга. А в планах – проводить трансплантацию аллогенную (от других доноров). У нас есть специалисты, которые могут проводить такое лечение. Но нам нужна специальная аппаратура. Такую трансплантацию в Украине никто не делает, и пациенты вынуждены ехать в Белоруссию, Россию, Германию.
Помимо дорогостоящих лекарств пациентам вашего отделения очень необходимы препараты крови. Насколько остро на сегодня стоит эта проблема?
Сейчас ситуация с обеспечением кровью стала лучше. Помогают решать эту проблему и студенты Донецкого национального университета им. М. Горького. Они создали базу доноров, в которой более 300 человек, готовых поделиться своей кровью ради спасения детских жизней. В будущем они планируют привлечь студентов из других учебных заведений.
Если в 90-е годы удавалось спасти лишь 5% маленьких пациентов, то теперь, к примеру, при остром лимфобластном лейкозе выздоравливают свыше 80% детей».
Быть детским врачом-онкологом тяжело. Что все-таки держит в профессии?
За долгие годы работа стала моим образом жизни. Ты просто перестаешь думать, что тебе тяжело, а пытаешься помочь маленьким пациентам справиться с болезнью. Детей нельзя отдавать без боя. И когда ребенок выздоравливает – вот настоящее счастье. Ради таких моментов стоит работать.
Но ведь бывают и потери, и поражения. Как вы с этим справляетесь?
К этому невозможно привыкнуть. Сейчас удалось найти какие-то механизмы психологической защиты. Но каждый ушедший ребенок – это приглушенная, но боль. И ком подступает к горлу, и слезы наворачиваются. Это не может быть безразлично. Когда удается спасти, казалось бы, безнадежного пациента, – это радость. Мы должны выигрывать у смерти, дети должны поправляться – вот наш главный стимул, который заставляет преодолевать трудности и осваивать новые методики.