Многолетний капитан сборной Италии и «Милана» Паоло Мальдини, кроме футбольного таланта, который встретишь не так уж часто, обладает умением не обращать внимание на слухи, окружающие его. Он не боится отвечать на вопросы, призывая верить исключительно тому, что сам рассказывает, а не тому, что рассказывают о нем другие.
Говорят, вас зовет «Пари Сен-Жермен» …
Пока не звал, но это не значит, что не позовет. С президентом я знаком, у нас огромное взаимоуважение, не говоря о Лео и Карло. В «ПСЖ» сейчас идет перестройка: и у себя в чемпионате клуб уже давно без побед, и на большом европейском уровне тоже хотелось бы себя показать. Там все перестраивается, а я знаю, что могу дать: опыт, любовь к нашему спорту, желание работать над серьезным проектом. Но я ни у кого ничего не просил.
Уже не один месяц прошел с того дня, как Сильвио и Барбара Берлускони предрекли ваше возвращение в «Милан». Отчего же вы еще не вернулись?
Берлускони все ясно сказал, Барбара тоже называла мое имя. Только на самом-то деле мне никто ничего не предлагал. В последние годы меня просили вернуться сначала Леонардо, потом Аллегри и, наконец, некоторые мои старые товарищи. Но со стороны руководства – глухая стена.
По-человечески вы разочарованы?
«Милан» у меня в сердце, и я хочу вернуть клубу то, что должен, я так и сказал Берлускони. Я не ищу славы, я не хочу «засветиться». Но с возрастом я приобрел интеллектуальную независимость, и отступать от нее не имею ни малейшего желания. У меня нет других целей – лишь бы «Милану» было хорошо, и кому-то такая моя позиция может мешать. Я не боюсь говорить все как есть – и это тоже может кому-то мешать.
Если вспомнить о ситуации в «Ювентусе» с Дель Пьеро, то как такое может быть – великие игроки, вписавшие свои имена в историю клуба, вдруг в какой-то момент становятся буквально обузой для тех, кто пришел в руководство?
Такое вполне возможно. Великий игрок, думающий головой, может быть помехой. Меня покоробило заявление Аньелли, что Дель Пьеро уйдет: не ему следовало бы это говорить. Какой в том был смысл? Сказать об этом должен был сам Алессандро, и тогда, когда он готов был сказать. Что касается меня, то для меня вернуться в «Милан» означало бы отблагодарить. У меня к клубу очень сильная, практически безоговорочная любовь. И единственное условие, при котором я смог делать свою работу в соответствии с собственными жизненными установками, – это честность. Я безумно люблю футбол и рано или поздно буду работать в футболе.
В футбол приходят новые собственники – как правило, арабские, американские тугие кошельки: может ли это вскорости перетряхнуть установившуюся иерархию клубов? К лучшему это или к худшему?
Думаю, клубы с давними традициями не должны ощущать никакой угрозы, а в том, что касается развития прочих клубов, это только преимущество. Главное – чтобы все соблюдали правила. Я был в Катаре – там все просто с ума сходят по футболу.
«Милан» – это самая сильная команда. А у «Ювентуса» найдется чем компенсировать то, в чем он технически уступает лидеру.
Не слишком ли «Милан» зависит от Ибрагимовича? Во времена Ван Бастена так не было.
У тогдашнего «Милана» состав был сильнее. Ибра для «Милана» – настоящее сокровище. Он берет все на себя, тянет все на себе. Играет всегда, вообще без передышки.
Ибра очень много играет на команду, но с трудом находит взаимопонимание с другими нападающими. Так было и в «Барселоне», и вот теперь с Пато.
Не исключено, что по своим характеристикам он больше тяготеет к диалогу с полузащитниками, с теми, кто входит в штрафную, оглядываясь на других нападающих. А что касается «Барселоны», там проблема была в философии, в ментальности: Ибра – человек прямой, «Барса» играет иначе.