7 сентября на острове Лидо завершает свою работу юбилейный 70-й Венецианский кинофестиваль, или, как его еще называют, Мостра. Сегодня, за день до закрытия, на нем в программе «Венеция. Классика» будет показан отреставрированный фильм Алексея Германа-старшего «Мой друг Иван Лапшин», созданный в 1984 году, где снимались Андрей Болтнев, Андрей Миронов, Нина Русланова, Александр Филиппенко и другие. В своем блоге режиссер Алексей Герман-младший рассуждает о том, почему русские картины не получат наград.Алексей Герман-мл., кинорежиссер:
– Я не буду, да и, как член жюри дебютов, пока не имею права и не могу комментировать конкурсную программу. Скажу только, что ни я, ни Ксения Раппопорт, которая в жюри от России в программе «Горизонты», не сможем дать призы русским картинам. Так как их в основных конкурсных программах нет. И дело здесь не в заговоре коварных иностранцев, а дело в том, что, к сожалению, с нашим кино год от года все хуже и хуже, да все меньше возможностей у молодых режиссеров и продюсеров пробить себе дорогу в профессию.
И, я думаю, это закономерно. В стране, где стал моден омерзительный термин «тарковщина», где очень много лет нет никакой внятной концепции помощи молодым, не может быть никакого мощного художественного движения.
Интересно, что о Тарковском здесь чаще вспоминают иностранцы. Кстати, один прекрасный мексиканский режиссер мне долго расхваливал старую оптику «Ломо». Кто у нас о ней вспомнит из наших киношников? А ведь как-то снимали фильмы на советской пленке и советских камерах. И фильмы были ничего себе.
В этом году, кроме фильма «Мой друг Иван Лапшин» (в секции «Классика») да трех новелл в юбилейном альманахе фестиваля, которые сняли Хуциев, Федорченко и наша съемочная группа вместе с продюсером Андреем Савельевым, ничего нет. Альманах скоро будет доступен в Интернете (на сайте фестиваля в первой половине сентября), так что все смогут посмотреть и сами сделать выводы. На мой взгляд, наши новеллы – одни из лучших. В этой связи советую не обращать внимания и не ориентироваться на статьи об альманахе в советских газетах, а посмотреть все самим. Часть нашей критики, к несчастью, до сих пор не только не разобралась, чем кино отличается от видеоарта, но и впала в какую-то малообъяснимую истерическую экзальтацию от всего, казалось бы, модного.
Конечно, фестивали вроде Венецианского или Каннского – события избыточно пышные и моментами довольно безвкусные. По террасам расхаживают длинноногие продюсеры за семьдесят, в красных штанах, с женщинами в чем-то цветном и прекрасном. Иногда, грубо коверкая английскую речь, возникают толстозадые наши соотечественницы, каким-то невероятным образом запиханные в роскошные платья, вслед проходят итальянцы в смокингах, вальяжные американские продюсеры с сигарами и порочными пористыми лицами. Все – примерно как в фильмах об агенте 007. Иногда даже вздрагиваешь от ощущения попадания в кино про их чужую, недоступную еще недавно для нас жизнь. Я шестой раз участвую в Венецианском фестивале и все равно не могу влиться в него и легкой изящной тенью скользить среди потускневших от кризиса персонажей другой – уходящей эпохи.
Однажды к фестивалю мне пошили смокинг. Его долго делали, потом долго примеряли. Рядом стоял знаменитый мускулистый актер, а вокруг него суетился итальянский портной с лицом жулика и все время провозглашал: «Фантастико, белиссимо!». Потом принесли смокинг мне. Я надел его. Рукава рубашки оказались длиной по колено, бабочка, как у кота из мультфильма. Как-то на булавках укоротили рубашку, а потом штаны лопнули. И никакого тебе «белиссимо». Несовместимость какая-то.
С другой стороны – здесь вдруг в твою жизнь иногда входят хорошие фильмы, а временами и симпатичные, но бесполезные знания: оказывается, что настоящий совиньон должен пахнуть кошками (Глеб Смирнов научил). И действительно пахнет. Пахнет подъездом из питерского детства, потом вспоминаешь сам город из детства, которого уже нет. Город обшарпанный и серый, но на его улицах можно было встретить гораздо больше тонких и осмысленных лиц, чем сейчас. Нет, это я не описываю последствия распития вина, просто память с возрастом ширится во мне. Наверное, многие помнят еще старые «Звездные войны», там была принцесса Лея, вот и здесь можно встретить постаревшую, потяжелевшую, испуганную жизнью актрису, которая когда-то играла эту самую принцессу из нашего питерского детства, где пахло кошками. Совсем рядом около сотни юных итальянских девушек, тонко визжа, бегут за молодым американским актером, который, наверное, лет через тридцать станет таким же потяжелевшим и усталым, как бывшая принцесса Лея.
Смотришь фильм за фильмом. Некоторым публика устраивает невероятные овации, и не понимаешь, то ли ты дурак, либо публика идиотка. Сомневаешься в себе, а потом вдруг видишь пронзительный фильм. И все уходит. Уходит ощущение, что не прав. Главное, что на твоих глазах в мир входит что-то талантливое, честное и гармоничное. Только жаль, что это не наш фильм.