Заслуженный тренер СССР Александр Билязе своим примером доказал, что стать успешным можно там, где ты родился. Для этого совсем не обязательно переезжать в далекие страны, на которые многие возлагают неоправданно большие надежды. Секрет успеха прост: нужно искренне любить свою работу, и она обязательно ответит взаимностью.Легкоатлеты под руководством Билязе более чем 30 раз становились чемпионами и призерами Украины и СССР. Тренеру присвоено звание «Заслуженный тренер Украины», награжден орденом «Трудового Красного знамени» и медалью «За трудовую доблесть». Впервые за все годы Донецкая область стала бронзовым призером Спартакиады народов СССР. В 1980 году за подготовку спортсменов области к XXII Олимпийским играм ему было присвоено звание «Заслуженный тренер СССР», а в 1981-м – «Заслуженный работник культуры Украины». С 1991 года он работает в ООО «Спортивный клуб Сергея Бубки». Здесь мы и встретились с Александром Алексеевичем.
Известно, что клуб появился благодаря вашей инициативе. А открытие легкоатлетического манежа также ваша заслуга?
Не помню точно, в каком году в Москве построили манеж ЦСКА с двухсотметровой круговой дорожкой. Проект этого манежа был разослан по всему Союзу как образец. Мы, легкоатлеты, тренировались вместе с футболистами. Как-то раз я подхожу к тренеру футбольной команды и говорю: «Олег Петрович, вы тренируетесь во Дворце спорта «Шахтер», мы тоже, давайте подумаем, что мы можем сделать? Я не попаду к Владимиру Ивановичу (Дегтяреву, первому секретарю Донецкого обкома партии в 1963-1976 гг. – Прим. редакции), да и вряд ли он меня послушает. Но вот посмотрите на манеж в Москве, нам бы такой – и комфортные тренировки зимой обеспечены». Через какое-то время Олег Петрович приходит ко мне и сообщает, что мы идем к Дегтяреву. Пришли, я волнуюсь, молчу, а тренер футболистов говорит: «Настало время подумать о зимней подготовке спортсменов. Вот бы нам новый манеж…». Дегтярев дослушивать не стал, позвонил министру угольной промышленности Украины, а министерство тогда находилось на площади Ленина, попросил его выслушать нас и по возможности помочь. Пошли к министру, начали ему рассказывать о своей идее, и он нас не дослушал, вызвал заместителя начальника по капитальному строительству. Тот заходит, и я узнаю в нем выпускника ДПИ, чемпиона области по прыжкам в длину. Он меня тоже узнал, подмигнул мне, и я понял, что судьба манежа решена.
В 1968 году манеж был сдан в эксплуатацию. Но вдруг вижу, что стены темно-зеленого цвета. Что делать? Я знал, что Дегтярев занимался спортивной ходьбой, по улице Артема ходил. Неделю я искал с ним встречи, и получилось. Подхожу к нему и говорю: «Как хорошо, что я вас встретил. Спасибо за такой красавец-манеж, но стены покрашены в темно-зеленый, как туалеты на вокзале. Если бы не вы, то манежа не было бы, и без вашего решения никто не будет перекрашивать». Он мне ничего не ответил, ушел. Я переживал: получится что-то, нет? Но манеж все-таки был перекрашен в срочном порядке.
А в прошлом году я пришел к Лукьянченко, он бывший атлет, выступал за область, и в открытую сказал: «Вы не вечно будете мэром, мне уже восемьдесят пять лет, сколько там до ста лет осталось? Надо оставить о себе хорошую память, отремонтировать манеж». Вы сами видите, как он теперь преобразился.
Я знаю, что сразу же после войны вы участвовали в сельских соревнованиях. Как тогда находили время и на восстановление страны, и на развитие спорта?
Лучшей системы физического воспитания, чем в СССР, нигде не было. Еще война шла, а уже проводились соревнования. Собственно, как я попал в спорт? Я окончил 8 классов сельской школы в Малогнатовке и попал в список тех, кого Волновахский район отправил на соревнования в Донецк. Там тех, кто хоть чуть-чуть двигал ногами или просто подходил под какие-то параметры, пригласили на курсы физруков. После этого направили в школы. А в 1947 году снова собрали и предложили обучение в Киевском институте или Луганском техникуме. Я-то и в Донецк впервые приехал на те соревнования, о которых рассказывал уже, а тут в Киев. Мы с ребятами решили ехать в Луганск, тогда он Ворошиловградом назывался.
И сразу после учебы вы вернулись в Донецк?
Я был как раз из тех, кто мог двигать ногами, поэтому меня сразу перевели на заочное отделение и дали возможность работать. Тогда все работали, стипендий не было. Направили в Старобешево, но в Донецке возмутились: направление дали они, а отправляют меня в Старобешево. Так меня через Киев вернули в Донецк. Я пошел на работу в ДЮСШ при гороно. Тогда в городе было около ста школ. Я предложил проводить среди них первенство города. Я тогда столько талантливых детей отобрал! Помню, как мне судья сообщил, что на прыжки с шестом явился один участник, и советовался, стоит ли ради него одного проводить соревнования. Мы все-таки предоставили ему возможность показать себя. Как он вез шест длиной четыре метра с Петровки, я не знаю. Я поинтересовался у него, почему он решил заниматься прыжками с шестом. Он рассказал, что видел по телевизору выступления атлетов, сам смастерил шест, прыгал сначала на маленький стог сена, но перепрыгивал, пришлось заменить на большой (смеется). Много таких историй было.
Раз у вас получалось добиваться успехов с детьми, наверное, звали работать и со взрослыми?
Взрослых как таковых и не было тогда. Их нужно было воспитывать. Дети же вырастают, кто-то уезжает учиться в Киев, кто-то в Москву. Тогда в институтах драка была за спортсменов. Меня за мои заслуги в детском спорте пригласили работать в спортивное общество «Шахтер», очень хорошее. Потом стал ездить на сборы с командами Украины и Союза.
А за границей как вас принимали?
Помню, как повез я спортсменов в Китай, с которым до этого у нас тридцать лет не было никаких отношений. Потом в Китае поменялось правительство, и страны начали дружить. Мне до двух часов ночи не давали спать, расспрашивали о системе проведения соревнований, работе с детьми. В Союзе была лучшая система подготовки спортсменов. Китай и ГДР организовали свою работу на базе нашей, изменив лишь некоторые принципы. Раньше столько соревнований проводилось и Спортивным комитетом, и профсоюзными обществами, и армией, и Министерством внутренних дел. А что теперь?
В области шесть легкоатлетических манежей. Тем не менее двадцать один представитель данного вида спорта поехал на минувшую Олимпиаду от области. Бассейнов у нас пятьдесят, а пловцов в сборной гораздо меньше, чем атлетов. Почему? Виной тому коммерциализация. Профессиональный бокс развивается, а куда девались любители? Та же история.
Вы говорите, что спортсменов поехало много, а медалей привезли мало…
Если будет так продолжаться, то их больше и не станет! Мы говорили о плавании, боксе. Аналогичная история и с тяжелой атлетикой. Таких, как Юля из Мариуполя, – единицы. Вот где в Донецке можно тренироваться? Только во Дворце спорта «Шахтер» приспособленный зал. Еще в ДПИ есть. Все остальные держатся на коммерции. Есть возможность заниматься, если есть деньги, а если их нет? За границей все желающие могут попасть на спортивные объекты. Это помогает вызвать интерес у ребенка, желание серьезно заниматься спортом.
Я разговаривал с Олей Саладухой. Она рассказывала, какие условия на тренировочной базе в Конче-Заспе. Допотопные кровати и ужасное питание. Вот такое отношение к спорту.
София ГЛЯВСКАЯ