Наш крупнейший, «системообразующий» Приватбанк ввёл прямое кредитование одних клиентов другими: украинцы могут вложить через него в конкретный малый или средний бизнес либо физлицо от 1000 грн. Важная специфика услуги — в сверхвысокой «депозитной» ставке 25 % годовых. Что же она означает?
Замолчи и возьми мои деньги
Сам банк так «раскладывает» эту цифру: 20 % обычной депозитной ставки плюс 5 %. Эти 5 % — в некотором роде бонус за смелость: инвестор, рискующий своими деньгами, вправе рассчитывать и на прибыль большую, чем пассивный доход с депозита.
Для крупнейшего банка страны это заоблачные проценты. Но и реальные 20–21 % годовых в национальной валюте огромны по меркам Европы. В соседних Румынии и Польше депозитные ставки колеблются в пределах 4 % годовых; в Центральной и Северной Европе за 12 месяцев можно получить 3 % от своего вклада. Но кое-где за хранение средств в банке не вам, а вы заплатите — за надёжность и сохранность, а для инвестиций придётся поискать иные инструменты.
Считается, что депозитная ставка тянется вверх вместе с инфляцией. Это понятно: вкладчик благодаря депозиту должен как минимум сохранить реальную ценность вложенной суммы, в идеале — увеличить её. Этим фактором финансисты по всему бывшему Советскому Союзу пытаются объяснять свои высокие проценты. Но есть нестыковка. Инфляция в размере 20 % и выше, например, в Украине была лишь в наиболее кризисные годы, в остальное время индекс инфляции колебался в районе 1–2 %; не все бывшие республики развивались одинаково, Россия (уж простите за напоминание) вообще демонстрировала до последних лет экономический взлёт за счёт «нефтедолларов». И несмотря на это процентные ставки оставались высокими всегда и повсеместно. То есть их привязка к индексу инфляции довольно условна.
Другое дело, что депозитные проценты — сильный маркетинговый и рекламный инструмент. Преодолеть недоверие граждан к банкам удаётся только обещанием доходов, приближающихся к 30 % годовых. Поэтому банки так усердствуют в процентных гонках друг с другом.
Тут так принято
Казалось бы, ничего плохого в высокодоходных депозитах нет. Что плохого может быть в заработках граждан? Но есть одно «но»: ставки по депозитам растут не за счёт прибыли банков, высокие проценты по вкладам «отбиваются» на кредитных ставках. Финансовые учреждения зарабатывают на марже между стоимостью депозитов и кредитов. Именно по этой причине физические лица получают потребительские кредиты и кредиты наличными под 40 % годовых и больше, бизнес же в лучшем случае вынужден мириться с займами под 20–30 % годовых, даже если речь идёт о развитии, закупке оборудования и т. д., то есть о реальных инвестициях в реальную экономику.
Очевидно также, что на дорогих кредитах банки могут зарабатывать больше. Особенно если рынок банковских услуг монополизирован или, точнее, олигополизирован, то есть большая его часть контролируется небольшим числом игроков. В Украине именно такая ситуация. Крупнейший коммерческий банк по некоторым услугам контролирует половину рынка, остальные играют по правилам лидера — «тут так принято». То есть налицо скорее обратная зависимость: не дорогие депозиты «подтягивают» кредитные ставки, а наоборот.
Дорогие кредиты непосредственно влияют на развивающуюся экономику, и не лучшим образом.
Во-первых, они недоступны для малого и среднего бизнеса, а равно и для тех, кто только планирует начать своё дело. Даже самая щадящая (по украинским меркам) ставка в 20 % годовых означает, что за 5 лет сумма банковского займа удвоится. Теоретически 3–5 лет — нормальный срок для выхода бизнеса на самоокупаемость; но если предприниматель планирует вернуть деньги, то за эти годы он должен выйти в большой плюс. Таким образом, с одной стороны, падает число желающих открывать бизнес или начинать новые проекты, с другой стороны — растут и риски банкротств, проблемных кредитов, задержек и невыплат.
Во-вторых, дорогие кредиты, даже если кто-то их себе может позволить, закладываются в стоимость конечного продукта — товара, услуги или объекта. Особенно это заметно в продолжительных проектах, например, в строительстве. Возьмём снова ставку в 20 % годовых: если здание возводилось год, то за это время квадратный метр в нём подорожал как минимум на эти 20 % — даже без учёта иных факторов.
Друг мой — третье моё плечо
У «дорогих денег» найдётся немало защитников среди финансистов и экономистов. Они, в частности, упирают на то, что в иных случаях кредиты начинают разбирать «все, кому не лень», деньги обесцениваются, к тому же к «дешёвым деньгам» относятся легкомысленно, да и вообще под малые проценты никто депозиты не понесёт… С этими утверждениями можно было бы согласиться — при трёх «если».
Первое. Если бы дорогие кредиты действительно были преградой для получения средств «всеми, кому не лень»… Но ничего подобного не происходит: банки с радостью выдают потребительские кредиты под 40–50 % годовых. А что не выдают банки, то выдают микрофинансовые организации — под 30–40 % ежемесячных!
Второе. Если бы при «дорогих деньгах» мы не наблюдали инфляции… Наблюдаем. И делаем вывод, что к обесцениванию гривни банковские кредиты имеют весьма опосредованное отношение.
Аргументы в пользу дорогих кредитов и депозитов можно было принять и в том случае, если бы все, кроме банков, влачили жалкое существование, а банки отлично себя чувствовали. Опять же — ничего подобного. Едва наступает кризис, украинские банки сразу делятся на две категории: одни тут же падают, другие — те самые системообразующие гиганты — выживают… благодаря финансированию из госбюджета. И они нисколько не сомневаются, что власти и в будущем подставят плечо, какую финансовую политику ни проводи, какие ставки ни устанавливай.
Zavarnik