Южная Корея — высокоразвитое государство, член «Большой двадцатки». Эта уникальная с точки зрения экономического роста страна за 50 лет смогла увеличить валовый внутренний продукт (ВВП) в 25 раз. Как удалось корейцам подняться из нищеты до такого уровня и можем ли мы воспользоваться их опытом?
Южнокорейское экономическое чудо
К концу Второй мировой войны Южная Корея была беднее большинства африканских стран. Чтобы восстановить разрушенную экономику и запустить её рост правительство решило использовать популярную в то время идею самодостаточности, или импортозамещения. Были введены «космические» тарифы (до 77 % от цены товара) на ввоз продукции и специальные разрешения для импортёров. В стране параллельно действовали несколько курсов национальной валюты. В конечном итоге эта политика оказалась провальной, не помогла и мощная техническая и финансовая поддержка США.
В 1962 году, с негласного одобрения США, правительство возглавил генерал Пак Чжон Хи. Именно он считается отцом «южнокорейского экономического чуда», база для которого была сформирована в 1960–70-е годы. При нём основными «китами» государственной политики стали существенное снижение налогового давления, стимулирование экспорта и ставка на крупный бизнес. Кроме того, были резко снижены расходы на оборону и социальную сферу, установлен 14-часовой рабочий день. Результатом стал небывалый подъём экономики: за последующее десятилетие — в три раза, — а ВВП стабилизировался на отметке не ниже 10 % в год. Отказ от импортозамещения и ориентация на экспорт тоже сыграли свою роль.
Следует понимать и то, что такому подъёму экономики страны в немалой степени способствовала политическая ситуация в регионе. В 1960-х США проводили вьетнамскую кампанию, и корейцы стали одними из главных поставщиков ресурсов для неё. Так, доходы от контрактов на закупки для американской армии только в 1967 году превысили $185 млн, что равнялось 4 % ВВП Южной Кореи. Военные контракты обеспечили постоянный рынок сбыта, а полученная валюта была пущена на закупку современного оборудования и обучение корейских инженеров.
Диктат государства
Поддержание постоянного роста экономики требовало стабильного притока капиталов: инвестиций, внешних займов. В те годы крупные корейские фирмы начали активно инвестировать в экономику, и в особенности в новые направления — радиоэлектронику, автомобиле- и кораблестроение. В результате в первой половине 1960-х годовой прирост накоплений основного капитала составил 10,5 %, а во второй половине — уже 33,2 %.
Правительство пыталось жёстко регулировать рынок, защищая более успешные компании и закрывая дорогу новичкам. Попытки изменить законодательство в сторону дерегуляции и создать конкурентную среду потерпели неудачу.
Пик вмешательства государства в деятельность бизнеса пришёлся на следующее десятилетие, когда было создано больше всего промышленных предприятий со стопроцентной госсобственностью. Пример — металлургический гигант POSCO, построенный на средства Японии по специальной «Программе взаимопонимания». Этот четвёртый в мире производитель стали был приватизирован лишь в конце 1990-х. Основными получателями госзаказов и субсидий становились производители конечной продукции, — отсюда появление таких компаний, как Samsung, LG, Daewoo.
Уровень ВВП постоянно возрастал и в начале 1980-х был примерно таким, как сегодня в Украине. И хотя с 1981 года в Корее начался период экономической либерализации, это не помешало ей поддерживать среднегодовой рост ВВП в пределах 9–10 %. Достаточно спокойно пережив Азиатский кризис 1997 года, страна в последующие 20 лет сумела поднять свою экономику до 11-й позиции в мировом рейтинге. В 2016 году совокупный ВВП Южной Кореи превысил $1 трлн, а средняя зарплата корейца с учётом налоговых отчислений — $2,3 тыс.
Сегодня в южнокорейской экономике просматривается устойчивый тренд на постиндустриализацию: доля сферы услуг в ВВП постоянно растёт и уже обгоняет долю промышленности. Только в 2015 году корейский рынок услуг заработал более $814 млрд. Тем не менее Южная Корея остаётся одним из мировых лидеров по поставкам высоких технологий.
Не тот менталитет?
Не всегда рецепты успеха одной страны приемлемы для другой. Одним из главных «секретов» стремительного роста южнокорейской экономики, как уже отмечено выше, был жёсткий, но эффективный диктат государства — в ущерб демократии. Судя по событиям последних лет, у нас подобная политика вряд ли нашла бы поддержку. Ни население, ни власти не готовы к урезанию расходов на соцзащиту; правительство не пойдёт на снижение налогового давления на бизнес, боясь утопить казну в глубоком дефиците. И трудиться по 14 часов за зарплату, не покрывающую элементарные нужды, в Украине никто уже не станет. А эффективность диктатуры как государственной политики и аскетизм во имя светлого будущего в качестве идеи, объединяющей нацию, исчерпали себя ещё в период «победившего социализма», породив устойчивое отвращение к философии группового счастья в ущерб личному. Но для представителя азиатского государства коллективизм — исторически неотъемлемая часть культуры, можно сказать, национальная черта характера, сыгравшая решающую роль в становлении «южнокорейского экономического чуда». Отсюда и высокая организационная устойчивость, и особенности трудовых отношений, в которых успех нации традиционно ставится выше личного. И успех централизованного планирования в том числе, — до поры до времени.
Наглядно оценить разницу позволяет такой, к примеру, «нюанс»: чтобы поднять экономику, корейцы начали работать с минимумом выходных. В середине 1990-х они имели в месяц не более 4–5 дней для отдыха; да и сейчас позволяют себе в среднем 6–7 выходных в месяц, не более. Если взять для сравнения наш календарь и посчитать все выходные и праздничные дни, отставание Украины по всем параметрам покажется вполне закономерным…
Так что же мешает нам упорно и много работать и проводить необходимые реформы? Неужели менталитет?
Zavarnik