Украина приближается к созданию открытого рынка электроэнергии. От того, насколько он будет открытым, зависит и стоимость каждого конкретного киловатта.
Революционные документы
В «бюджетный» день, 7 декабря, Верховная Рада Украины проголосовала за ещё один значимый для страны законопроект под № 7342-1. Будет ли это позитивом или негативом, увидим уже вскоре. Пока же имеем лишь факт: парламент внёс поправку в принятый весной этого года Закон «О Национальной комиссии регулирования энергетики и коммунальных услуг» (НКРЭКУ): теперь президент «в особых случаях» имеет право назначать её членов вне конкурса. «Случай» этот по сути может быть только один: нехватка членов для кворума. Приближение к этой ситуации началось с момента принятия закона, регулирующего её деятельность: президент, Кабмин и парламент более чем за полгода не дозрели до формирования конкурсной комиссии. Теперь она сформирована, но и ей потребуется минимум 3 месяца для набора уже по новому законодательству. В ноябре НКРЭКУ состояла из трёх человек, чего уже было недостаточно для принятия решений.
Пассивность органов власти и молчаливое согласие участников рынка энергетики и ЖКХ понятны: нет конкурсной комиссии — нет открытого конкурса — нет новых членов НКРЭКУ, возможно, неожиданных и непредсказуемых, — нет новых правил игры. А новые правила тем временем уже написаны. В июне вступил в силу Закон Украины «О рынке электрической энергии». Он потребует ещё много законодательной и технической работы, часть которой как раз должна провести НКРЭКУ, но в целом понятно, что это революционный для отечественного энергорынка документ.
Скупили рынок вместе с потребителями
Действующей украинской системе электроэнергетики часто приписывают соответствие так называемой британской модели. Имеется в виду, что вся производимая электроэнергия страны заходит в один «котёл», которым управляет госпредприятие «Энергорынок», а затем распродаётся потребителям. То есть рынка как такового на самом деле нет: есть посредник, который у всех скупает и всем перепродаёт.
Говорящие об этой модели забывают уточнить, что таковой она была в Британии с 1947-го, когда правительство национализировало всю энергетическую сферу страны, до начала 1990-х. Но и с Туманным Альбионом 70-летней давности у украинской системы мало сходного. В Британии электричество также сливалось в единый котёл, но при этом и электричество, и провода, и генерирующие станции тоже были государственными. Несмотря на неоднократные попытки ввести частный капитал эта система оставалась закрытой и управляемой жёсткой рукой правительства.
На стыке 1980-х и 1990-х, когда стало понятно, что британская энергосистема требует модернизации и развития, в неё пустили частный капитал. Но, во-первых, одновременно с приватизацией был создан и открытый прозрачный конкурентный рынок электроэнергетики, во-вторых, государство осталось пристальным наблюдателем за честной игрой: попытки монополизировать рынок даже в одном регионе пресекаются.
У нас ситуация иная. На закрытом и вроде бы жёстко зарегулированном рынке электроэнергии процветают частные структуры, причём как правило — монопольные или по территориям, или по видам генерации. Например, атомная генерация на 100 % подконтрольна государственной корпорации, тепловая — на 70 % частному холдингу, облэнерго правят в своих вотчинах и т. д. Приватизация намного опередила цивилизованные рыночные отношения, поэтому фактически за два десятилетия произошла приватизация не предприятий, а целого рынка — вместе с потребителями и рычагами влияния на тарифы.
Из общего котла
Принятый закон «О рынке электрической энергии» — попытка кардинально изменить ситуацию. Какой должна стать электроэнергетика Украины, если этот закон не будет саботирован, можно увидеть на примере той же Великобритании. Впрочем, в экономически развитых странах методики были использованы похожие.
Закон даст в будущем возможность самостоятельно выбирать поставщика электроэнергии, а значит и цену, объёмы, условия купли-продажи. На запланированном открытом рынке электричества энергия так же будет стекаться в условный общий котёл и из него же поставляться потребителям. Но существенным отличием станет несравнимо большее, чем сейчас, влияние покупателей и продавцов (иными словами, спроса и предложения) на ценообразование: то ли в процессе переговоров и заключения договора на прямую поставку электроэнергии в определённых объёмах на определённый срок от конкретного производителя конкретному покупателю, то ли впоследствии — во время торгов на энергетической бирже.
Запуск откладывается…
С прямыми договорами всё понятно, с биржами вопрос несколько сложнее технически. Такая биржа должна быть создана по крайней мере одна: она будет продавать «завтрашнее» электричество. В этом случае потребители или посредники подают Оператору системы передачи (ОСП), госрегулятору, который останется «смотрящим» за системой, заявку на будущие сутки со своим видением, в каком объёме, в какой промежуток времени и за какую сумму они готовы покупать электроэнергию. В это же время в ОСП поступит информация от производителей: сколько и по какой цене они готовы предоставить «продукции» завтра. Автоматически поставщики и потребители будут ранжированы по цене спроса и предложения — и таким образом будут сформированы пулы, кто кому сколько в конкретное время поставляет энергии.
Этот же оператор будет иметь рычаги влияния на объёмы производства электроэнергии даже частниками, то есть сможет принуждать производителей увеличивать или уменьшать поставки в зависимости от запросов потребителей. В идеале «суточную» биржу сопровождают ещё две: «почасовая» и балансирующая. Первая необходима для закупки электроэнергии день в день, на ближайший час, вторая нужна для оперативного балансирования рынка в случае непредвиденных ситуаций.
Как уже можно себе представить, такое сильно автоматизированное и удалённое управление всеми объектами генерации и транзита электроэнергии потребует существенной модернизации украинских сетей. Это одна из объективных причин, почему запуск открытого рынка электроэнергии отложен до лета 2020 года. Некоторые эксперты считают и эту дату оптимистичной.
Либерализация на фоне монополизации
Ещё один важнейший вопрос, требующий разъяснения, — заход на будущий рынок частный компаний, в особенности малых и иностранных. Искусственные ограничения, которые оставят на поле только всё тех же отечественных олигархических игроков, могут нивелировать весь позитив документа. Британия даже после решения о «Брексите» пожелала остаться в общеевропейской энергетической системе как раз из-за желания сохранить конкурентный рынок, который «островитянам» дался нелегко.
В Украине отсутствие реальной конкуренции и сохранение монополий даже после преобразования рынка электроэнергии — один из главных рисков и факторов возможного увеличения тарифов. Не нужно быть суперэкономистом, чтобы понять: монополии при отсутствии регулирования цен будут тянуть стоимость максимально вверх.
Второй фактор, который может повысить стоимость киловатта для домохозяйств и небольшого бизнеса, более «рыночный»: поскольку крупный бизнес будет покупать много, надолго и равномерно (днём и ночью), стоит ожидать снижения тарифов для него как для оптового и постоянного клиента. Мелкие потребители, не имеющие такого системного спроса, могут показаться менее привлекательными покупателями, что соответственно отразится на цене.
Впрочем, реальная конкуренция на рынке способна в короткие сроки решить и ту, и другую проблему.
Zavarnik