Что-то я запуталась. С одной стороны, нельзя отрицать манеру многих слепо следовать тенденциям моды в искусстве, с другой – все так же популярны бунтовщики, бросающие вызов обществу. Хорошо, когда такие решительные действия имеют хоть какую-то логическую платформу. Интересно, а чем в своем творчестве руководствуется Амели Нотомб?
Бельгийская писательница, родившаяся в семье дипломата и проведшая детство в Японии, Китае, США, Лаосе, Бирме и Бангладеше, пользуется большой популярностью. Самый знаменитый ее роман «Страх и трепет» удостоен даже Гран-при Французской академии. Компьютера у нее нет, и она до сих пор пишет от руки, а письма получает по обычной почте, и ее совершенно не волнует, удобно ли это отправителям. Все это напоминает капризы избалованного ребенка. Похоже, она отрицает все, что пришлось ей не по вкусу или чему пришлась не по вкусу она.
В основе «Страха и трепета» – реальный факт авторской биографии: едва окончив университет, Нотомб год проработала в крупной токийской компании. Амели родилась в Японии и теперь возвращается туда как на долгожданную родину, чтобы остаться навсегда. Но попытки соблюдать японские традиции и обычаи всякий раз приводят к неприятностям и оборачиваются жестокими уроками. «Антияпонская пилюля» – так прозвали роман читатели. Только лично я не совсем поняла, почему страна с многовековыми традициями должна была подстроиться под юное дарование, которое не понимает тех или иных особенностей менталитета ее жителей. Не получилось у девушки сделать умопомрачительную карьеру на родине, так она решила всех чуть ли не дураками обозвать и с гордо поднятой головой вернуться в Европу. Не лучшее произведение, чтобы начинать знакомство с писательницей и после этого не начать относиться к ней предвзято.
Лучше уж «Человека огня», недавно появившегося на прилавках, почитать. Джо, четырнадцатилетнего подростка, мать выгнала из дома, чтобы не мешал ей устраивать личную жизнь. Единственное увлечение парня – фокусы. Уехав в город, он полностью отдался своему хобби, которое быстро превратилось в профессию. Здесь Нотомб удалось отделаться от чувства, что ей кто-то что-то должен, и наконец заняться непосредственно литературой, а не сублимацией обид.
Анна Миускова