Немногим более чем через два месяца в России начнутся зимние Олимпийские игры. По идее, все объекты соревнований уже должны быть готовы. Мы решили сами поехать и проверить, что там к чему, но сделать это оказалось не так уж и просто. Опыт российских коллег сложно назвать позитивным.Сочи сейчас представляет собой некий важнейший стратегический объект. По крайней мере об этом свидетельствует его труднодоступность. Чтобы стать участником пресс-тура и сделать 10 фотографий, необходимо лично получить разрешение МИД на съемку. Что такого секретного в объектах Олимпиады? Журналист «НТВ-плюс» Тимур Журавель все-таки получил необходимые разрешения, посетил Сочи и поделился своими впечатлениями от увиденного.
Абсурдность, ставшая нормой
«Мы прорывались к своему сочинскому отелю сквозь немыслимые пробки. Побывавшие тут знакомые готовили к такому трафику, но увиденное превзошло все ожидания. Это настоящая война, где никто не хочет уступать, и за метр дороги готов царапать собственный автомобиль. Навигатор сразу повез нас по несуществующей дороге – похоже, построенные в Сочи развязки пока не понимают даже те, кто их проектировал.
Оператор Соло (Сергей Соловьев. – Прим. редакции), c которым нам предстояла неделя съемок в Сочи, был за рулем и потихоньку закипал, я же старался разглядеть в происходившем хоть какой-то позитив. Позитив заканчивался на теплом ярком солнце.
В Сочи я ехал в хорошем настроении, снимать мы собирались городские истории, а не надвигающуюся Олимпиаду. Организуя будущие съемки по телефону, столкнулся с массой доброжелательных людей – они выдали кучу полезной информации, впрягались решать продюсерские проблемы. Приехав в Сочи, я знал, что с такими людьми тут точно не пропаду!
Но на ресепшене отеля у нас сразу возникла непредвиденная проблема – по командировочному раскладу я должен был заплатить за свой номер и за номер оператора. В общем, обычная процедура. Однако она вызвала у девушки за стойкой буквально ступор. Она долго думала и вдруг выдала:
– Вы должны заполнить заявление, что не против оплатить чужой номер со своей карты.
– Ну так вот он я, и я не против! – была первая реакция. Но законы логики тут не работали. Девушка холодно подсунула бумагу и скомандовала: «Пишите». В итоге я официальной бумагой разрешил сам себе заплатить со своей же карточки. «Зачем вы занимаетесь такой ерундой?» – спросил я, ставя подпись под этой бессмыслицей. Ответ был шикарен:
– У нас же трехзвездочный отель! – очень серьезно сказала девушка.
В остальном отель оказался вполне приличным, но порядки при заселении не выходили у меня из головы. Как же во время Олимпиады они будут объяснять иностранцам всю эту ахинею? Оплата только при заселении, заполнение не поддающихся логике бумаг, общение через губу – это так мы готовимся к Играм?
Где плюс, там и минус
Съемки исторических мест Сочи привели меня в чувство. Наш заезд в Зимний театр был прямо-таки удивительным. Кажется, половина персонала театра подписалась под помощь: включать свет по-театральному, открывать-закрывать занавес, и даже работяга, что-то громко сверливший, очень вежливо замолкал для чистой записи звука.
Дальнейшая наша работа также шла зеброй – за положительным впечатлением обязательно следовало отрицательное. В Сочи в эти дни действует план «Антитеррор» – репетиция действий силовиков перед Олимпиадой. Само по себе это полезно и правильно. На деле же превращается в постоянные задержания на улице и общение с позиции: ты – виновен! Не знаю, откуда понабрали в патрули этих людей, но разговаривают они с тобой не как блюстители закона, а как уличная шпана.
И как часто бывает в России, любая здравая идея при реализации превращается в фарс. В рамках «Антитеррора» силовики подкидывают на территорию разных предприятий увесистые сумки – проверяют, будет ли народ реагировать в соответствии с розданными указаниями. Рассказываю достоверную историю, но без лиц. В одной из подкинутых сумок были конфеты – и бабульки-уборщицы с удовольствием их рассовали по карманам. Директора предприятия едва не уволили за наивность сотрудников.
Однажды мы проштрафились, припарковавшись под запрещающим знаком. Надо сказать, нормальных парковок в Сочи я не видел – там все паркуются как попало, невзирая на знаки. Мы просто «закосили» под местных. Нашу машину эвакуировали. Удивление было не в том, что закон, оказывается, работает, а в том, насколько он избирателен.
На стоянке, где мы послушно оплатили штраф, очень интеллигентно пообщались с сотрудником ДПС.
– Скажите, а сколько у вас эвакуаторов тут работает?
– Семь, – ответил полицейский.
– А сколько неправильно припаркованных машин?
– Ну, – полицейский будто пытался умножить в уме 172 на 38, – примерно тысячи две.
– А почему забрали именно нашу машину? – не унимался я.
– Ну... просто вам не повезло.
Больше вопросов не было.
Пережитки прошлого
Особый жанр – заезд на территорию Олимпийского парка. Я был на предыдущих Олимпиадах и знаю, что процедура эта страшно муторная. Потому что безопасность превыше всего. Но в сочинском парке это еще и крайне странная процедура. Никак не думал, что в 2013 году мои данные, отправленные за неделю, будут выискивать в ворохе бумаг. Как в отсталом паспортном столе. Неужели многомиллиардная Олимпиада не подразумевает компьютеризированной системы? В итоге женщина рылась в бумажках минут десять и объявила, что нашей заявки нет. Потом рылась еще и еще – пока не нашла.
И наконец, абсолютно русское ноу-хау! На вход и на выход работает один и тот же турникет. Один! И около этого турникета бодро дежурят три охранника. Занавес.
Еще не время
Суммируя все мелочи и впечатления от недели в Сочи, я убеждаюсь, что России все-таки рано организовывать такие масштабные мероприятия. Мы просто не готовы – ни ментально, ни практически. И аргумент – если не будем пробовать, то и не научимся – не принимается. Из школы в институт человек попадает не за красивые глаза, а потому что знает больше остальных. А мы сейчас сдаем этот олимпийский экзамен экстерном. Лезем отвечать предметы, которые еще не проходили.
Россия ввязалась в драку ради какой-то мифической сверхзадачи, но что мы слышали от обычных сочинцев? Они, все как один, чертыхались в адрес этой Олимпиады. Для них это не праздник, а стихийное бедствие.
Тем не менее, я уезжал из Сочи в надежде, что в феврале вернусь сюда с удовольствием. Для перемен к лучшему время еще есть. Ну а двухстраничный список людей, которые были к нам здесь очень добры, я возьму с собой на Олимпиаду в первую очередь».